Лето Поджигателя

В жизни не похищал августейших особ и не сражался с их кавалерией. Образ жизни не способствовал...

— А вот это, вполне можно исправить, — и Вильгельмина недобро сверкнула очами.

Уже час мы топтались напротив полного рыцарского черненого набора на входе в кабак «У Черного Кнехта» и делали вид, что совершенно доспехом не интересуемся.

— Подходит? — спросила Вильгельмина?

— Не великоват? — Густав с сомнением прищурился.

— Ничего. Тебе в нем не в атаку ходить, потерпишь для достоверности, — безжалостно заключила дама его сердца.

— И как мы это сделаем?

— Я отвлеку хозяина, а вы хватаете и смываетесь. Встречаемся на общинном поле.

— А чего на общинном?

— Тебе же нужен боевой конь?

— Ох, черт! Мы еще и коня сопрем?

— Наставник меня порешит, — пробормотал я

— Не дрейфь, хвостатый, — Густав хлопнул меня по холке.

За что получил от Вильгельмины в лоб.

Потирая лоб, Густав встал на стратегическую позицию за углом кабака, а я взлетел на конек крыши — озирать окрестности. А Вильгельмина решительно, строевым шагом вломилась в двери и громко командным голосом гаркнула с порога:

— Кабатчик! Всем присутствующим налить за мой счет!

Некоторое время в кабаке царила тишина, а потом раздался рев восторженных голосов, топот ног и треск выбитого у бочонка дна.

Я глянул вниз, как там дела у Густава, и едва за голову не схватился. Густав с лязгом раскачивал доспех, пытаясь сдернуть его с осевого прута, на котором тот стоял, и не особо преуспел.

Я соскочил с крыши, содрал доспех с прута, Густав подхватил ростовую фигуру под латные ноги, оставшиеся без башмаков — сабатоны-то оказались прибиты к деревянному постаменту — и дали деру.

Остановились мы только у ограждения общинного поля, и задохнувшейся кучей повалились в высокую траву. Тяжеленный он, этот полный кавалерийский набор, хоть и без сабатонов. Там нас и настигла Вильгельмина.