Лето Поджигателя

Путь висит, змеюка, — и швырнул в меня шлемом. Шлем отскочил от моего лба и укатился в темноту.

Так. Если Густава нет в доспехах, то где он? И он же бастард баронский, откуда ему с принцессами знаться?

Может они спасут меня, наконец? Где это они там застряли?

От башни доносился молодецкий «ух!» и сотрясавшие башню удары бревна в ворота. Калитка в этих воротах, между прочим, никогда не запирается, просто открывается наружу.

Но никто не стал проверять, конечно. Выбить, оно проще, ежели силушка по пьяни и в избытке.

Кураж, купаж и мятеж.

Ворота, конечно вынесли, в конце концов. Обыскали башню сверху донизу. Но никого не нашли.

— Слышь, змеюка!- пьяный и перепуганный Черный Кнехт приставил мне сапожный нож к горлу. — Я на войне булавой ушибленный, я с тобой в молчанку играть не стану.

Перепилю горло и всех дел.

Я угрюмо ворочал скулами и шевелил челюстями, медленно, но верно перетирая плоскими зубами твердую волокнистую древесину. Я травоядный! Травоядный я! Скоро я вам это докажу. Вам всем тошно станет...

Я жевал проклятое полено, пока меня били дрекольем, пока подносили к животу огонь факелов, пока они выбрасывали из бойниц и поджигали книги. Пока из темноты не выскочили Густав с Вельгельминой, и Густав не сцепился с Черным Кнехтом, а Вельгельмина, обнимая меня за шею, плакала и просила прошения за что-то.

Пока Густав не укатился в траву сбитый молодецким ударом Кнехта, пока Черный Кнехт, подняв молот, не двинулся ко мне, пока Вельгельмина не закричала мне прямо в ухо:

— Умляут! Жги!

Я выплюнул изжеванный полешек прямо в рожу Черному Кнехту и начал жечь.

• • •

Библиотечная башня горела до утра...

• • •

Я закончил свою первую книгу через месяц, на исходе лета, когда в город вернулся мэтр литературы, Амадис Гальский.

— Ну что Умляут, расставил все точки над палочками? — спросил Амадис стоя на пороге сводчатого каменного мешка в основании городской ратуши, где я и провел все это время.