Операция «Кристалл»

Вот Ясер вышел на платформу, огляделся, обнаружил схему, по которой определил, в какую сторону Сити, и остановился у предполагаемого первого вагона.

— Как думаешь, нас засекли? — спросил Али.

— Вряд ли, — ответил Спенсер. — Мои ребята работали тихо, без проколов.

— А что с поездом?

— Трое уже на месте.

В девятнадцать пятьдесят две подкатил поезд. Ясер вошел на негнущихся ногах в полупустой вагон. Поставил чемоданы на пол и вышел. Двери закрылись. Поезд отъехал.

Теперь Махлюфу должны были вернуть сына.

Правда, с каждой минутой в это верилось все меньше и меньше. Скорей всего, его и на этот раз обманули. Получив десять миллионов, вымогатели не остановятся, они захотят еще и еще… Прав был Али, когда утверждал, что нельзя идти на поводу у шантажистов, что общение с ними ни к чему хорошему не приведет.

И вдруг!..

— Папа!

Ясер невольно вздрогнул, медленно. Его не обманули…

— Сынок!!!

Поезд уже приближался к следующей станции, а к чемоданам так никто и не прикасался. Редкие пассажиры опасливо смотрели в их сторону и на всякий случай пересаживались в дальний конец вагона.

Возбужденным шепотом высказывались разные предположения:

— А вдруг там бомба?

— Бросьте, что за вздор! Это какой-нибудь сумасшедший или шутник. Схватил вещи своего друга и…

— Или шотландец. Все шотландцы идиоты.

— Но-но! Я попросил бы! У меня отец родом из Глазго!..

— Ой, извините… Ничего личного.

— Я только что из церкви. Я молился. Меня нельзя убивать.

Если бы они знали, что на самом деле было в чемоданах…

Двери открылись, и вагон мигом опустел.

Остались лишь двое мужчин и одна женщина — агенты Скотленд-Ярда.

— Тут что-то не то, — растерянно сказал один из них.

И в следующий миг до них донесся странный гул. Поначалу приглушенный, он вскоре превратился в звенящий грохот. Затряслись стекла. Из тоннеля вылетели клубы черного дыма…

…— Сынок!!!

Ясер раскинул руки, побежал навстречу Мухамеду. У него даже не было сил улыбаться, а лицо свела страшная судорога.

— Не подходи ко мне… Не подходи… Не подходи… — отстраняясь, лепетал парень.

На Махлюфа нельзя было смотреть без слез и содрогания. Паренек буквально иссох, словно из него высосали все соки. Он и так был невысоким, а теперь походил на сгорбленного старичка-лилипута. Его черные ввалившиеся глаза истерично вздрагивали, а тонкие руки со вздутыми прожилками синих вен запахивали воротник уродливого осеннего плаща, будто старались что-то скрыть за пазухой.