Преломление

Отныне гниющая надежда будет отравлять меня до последнего вздоха. Я больше тебе не верю...»

Вот что говорит его взгляд.

«Я больше не верю в Танора!»

В душе, у самой основы, что возводилась с того мгновения, когда король назвал меня сыном, ломается опора. Изо всех сил желаю, чтобы дворец в сердце рухнул сейчас же, но как и надежда... отца, дворец будет рушиться медленно, крошка за крошкой. Чувствую ненависть, но отречься не могу, ведь отец меня спас, дал приют, сделал сильным... ради возвращения дочери. И я отдам долг.

Взгляд отца низвергается на меня.

– Танор, мой сын, ты прошел испытание с честью! Пусть же сей величайший миг останется с тобой навеки.

Ко мне подплывает матушка-прорицательница. Ее ноготь, как прут из горна, выжигает у меня на груди почетный знак в виде скрученного змея. Знак Убийцы Драконов.

«Я не ошибаюсь никогда», – твердят белые глаза, и мне становится легче терпеть огонь печати и хруст сердца.

– Клянусь этим знаком, отец, что приведу к тебе дочь!

 

Я Танор, Убийца Драконов, полководец армии короля.

За моей спиной тысячи верных воинов. В их жилах сталь, они готовы сорваться бешеными псами, мечи и копья жаждут хлебнуть драконьей крови.

Над нами высятся бурые дебри скал. Безжизненные... на первый взгляд, но каменные выступы на самом деле – крылья драконов, что прижимаются к скалам, ждут сигнала. Где-то там, в лабиринте пещер кромешная тьма и ржавые цепи сковывают истерзанную пытками, страхом, молящую о смерти принцессу Делавру...

Напротив меня из песка выпирает каменный насест, его венчают вожди кланов.

По краям свежая ярость – те драконы, кто отличился в сражениях недавно; ближе к середине силуэты тяжелеют, порастают роговыми наростами, топорщатся гребни, бивни.

В центре – Шазур, Владыка Драконов. Бликами искрится золотая чешуя, тусклая от сажи морда объята струями дыма, мерцают глаза-угли.

Кричу:

– Убийца Драконов Танор вызывает на поединок Владыку Драконов Шазура!

Владыка оживает, по телу скользит волна света, слышно, как в суставах перекатываются кости.

Каждая чешуйка стрелой целится в меня. Губы приоткрываются, в глаза бьет белизна влажных клыков.

– Кто ты такой, чтобы бросать вызов мне?

Золотой склон, что зовется крылом Шазура, поднимается...

– Одолей сначала мою дочь.

...во тьме загораются зеленые глаза, по-змеиному притягательные, из-под крыла упругим хлыстом выплывает... девушка.

Волосы воротником кобры, руки и ноги в серебряных доспехах, тело сияет наготой.