Опасное решение

И пусть сама будет счастлива, я – человек независтливый…

– Это ты-то? Ладно, рассказывай лучше дружку своему, Арсену. Вы ж с ним – не разлей вода! Не завистливый он, ха! И москвича опасаешься наверняка не зря, – вот сядет он тебе на «хвост».

– Да не его я опасаюсь! – воскликнул Привалов. – Я за дело опасаюсь, потому что он всегда ловко рыл, зараза. А на «хвост» ему я уже сам сел, ты только молчи, никому не говори. И ему – тем более, все наше дело испортишь.

– Опять – ваше! С Арсеном, что ли?

– Ну, а с кем же? Там же добрая половина – его.

И в этом деле он побольше моего должен быть заинтересован, вот как. Это, чтоб ты была в курсе.

– Спасибо за секретную информацию! – с сарказмом воскликнула Люда. – Послушай, Лешка, ну какое там у вас дело? Я ж читала обвинительные заключения. И те, и последнее! К кому прицепились-то? Пчеловод какой-то гребаный! Опасность, ах! Дело рушится! Бросьте врать! Ванька-дурак вам нужен!..

– Да не нужен он никому, пойми! Я б его сам завтра выпустил! На кой он черт кому?.

. Но зачем он полез в мужские дела? Не хрена ему там делать! Вот и пусть теперь посидит…

– Неужели тебе человека не жалко?

– Да какой он человек? Выбрось из головы! Когда ума нет, и говорить не о чем.

– Ну, если ты считаешь, что один умный, то, я уверена теперь, сильно ошибаешься. А Турецкий – с неприятной тебе фамилией, и я даже знаю почему, так вот он – умный. И поэтому ты его боишься. Не так, разве? Ну, хоть раз в жизни скажи правду!

– Никого я не боюсь. У меня концы чистые.

А уж если кому и бояться, так это твоему Арсену. Своих баб у него, что ли, не хватает? Все на чужое зарится! Ишь, козлина старый!.. Ну, а ты – это… посылай его спокойно, ничего он тебе не сделает, я его тогда крепко приструню. Это он полагает, что через тебя на батю твоего может давить. А сам способен только слюни пускать. Да и какой он мужик? У него ж, – Привалов захохотал, – и висит-то неправильно! Ох, добьется у меня!

– Вот с ним и разбирайся, а меня оставьте в покое оба. Хватит болтать, я сейчас блевать начну! Давай, двигай отсюда!

– Все-все, ухожу… До завтра, дорогая.

Иди, ложись. Я позвоню, узнаю. Ухожу, ухожу, не провожай…

Хлопнула входная дверь, и наступила тишина. Потом послышались приближающиеся шуршащие шаги. «Ну да, она ж – в тапочках», – почему-то подумал Турецкий и вдруг, словно только сейчас увидев себя со стороны, ощутил жуткое неудобство.

В дырочке стало темно, в нее вошел ключ, повернулся, и дверца шкафа открылась.