Ученица чародея

- Еще денек-другой и ты станешь первоклассной актрисой. Подумать только, какая бесценная практика, - шепнул он ей на очередном повороте.

Эмма с удовольствием ответила бы ему, что в гробу она видела такую актерскую практику и даром ей все это не надо, но, к сожалению, сил хватало только на то, чтобы не спотыкаться на каждом шагу. При всей своей природной ловкости танцевала Эмма откровенно плохо. Во-первых, из-за отсутствия пресловутой практики, во-вторых, у нее отчего-то ужасно кружилась голова, когда она кружилась в вальсе.

В общем, кружились они обе и еще немного желудок.

- Как-то ты побледнела, моя дорогая. Тебе нехорошо? – заметил нежно-зеленый цвет ее лица Александр.

- Немного укачивает. Морская болезнь, - хмуро пробормотала она, не желая признаваться в собственной слабости.

- Вот оно что! – присвистнул он. – Выходит, танцы – ахиллесова пята отчаянной лучницы.

- Ничего смешного, - Эмма попыталась считать шаги. - Раз-два-три, раз-два-три, поворот, раз-два-три.

- Хороший способ, но попробуй-ка еще вот что: выбери точку подальше и смотри на нее.

А лучше вообще глаза закрой, - Александр без труда прочитал плохо скрытое сомнение и заверил: - Я прослежу, чтобы мы не врезались в дерево. Ну же! Доверься мне, это хороший способ.

Эмма помедлила мгновение и прикрыла глаза. Странно, но дышать и правда стало легче. Вместе с тем она ощущала какое-то странное… Эмма с трудом представляла, как вообще можно назвать это чувство.

Прямо здесь и сейчас она закрыла глаза и дала другому человеку вести себя.

Было ли в ее жизни подобное? Кому могла довериться колючая бунтарка Эмма? Это был маленький, пожалуй даже крошечный, жест, но, передавая бразды правления этому мужчине, она знала, что делает что-то, чего прежде не делала.

Музыка все лилась и лилась, они лавировали между танцующими парами, его теплые руки вели ее сквозь этот теплый праздничный вечер.

- Я же говорил! - нотки самодовольства звучали в бархатном баритоне Александра.

- Вот до чего же некоторые люди любят фразу «я же говорил».

Прямо день прожит зря, если не произнесли ее, - с Эммы словно слетели какие-то чары. Момент бесконечного единения, доверия или какая там еще чушь ей пришла в голову, закончился. До чего же все-таки самоуверенный и самодовольный тип этот Александр Крамер. Фу, противно! – Нет, лучше ничего не говори.

Александр был немного удивлен столь резкой сменой настроения, но опыт общения с собственной сестрой подсказал ему, что именно сейчас нужно помолчать.