Рыцарь лома и топора

Да так, что тот даже причесался и к ужину вылез из своего логова. Может, и остепенится при семейной жизни. Ноготь свой волшебный вырастит. Настоящим колдуном станет. Самостоятельным. А то ведь уже больше ста лет как‑никак детине, а все еще ветер в голове.

– Хорошо, – проскрипела колдунья. – Достойный выбор! Но есть одна проблема. Твоя красотка из мира людей, и ты не сможешь даже пальцем прикоснуться к ней без ее на то согласия. Ты это понимаешь?

– А я и не собираюсь пальцем. Зачем пальцем? – нагло захохотал Агун.

– Шутник. – Геллахерна мерзко хихикнула. – А если серьезно, то ты не сможешь овладеть ею насильно. Как только ты поцелуешь эту красотку вопреки ее желанию, она тут же превратится в бородавчатую жабу, и никто, даже самый сильный колдун не сможет ее расколдовать. Останется только сварить эту жабу в нашем котле, превратив ее в колдовской пар.

– Мамочка, ты же знаешь, какой я красавец! – самодовольно заявил Агун, выпячивая вперед тощую грудь. – Она будет без ума от меня. Но даже если она сразу не согласится, то мы дадим понюхать ей нашего колдовского зловония – и она увидит во мне самого прекрасного принца.

– Умный мальчик! – восторженно воскликнула Геллахерна. – Ты достойный сын своей мамочки. Знай же, скоро эта красотка будет здесь. Я доставлю ее тебе.

Вскоре Геллахерна выполнила свое обещание. Она похитила Светлану Романову и поместила ее в одну из башен замка. Пока что “принцесса” находилась в беспамятстве – все же дорога была трудной для обычного человека. Надо сказать, колдунья заботливо поместила “принцессу” на широкое ложе в лучших покоях и не допускала к ней своего нетерпеливого сыночка.

Агун же бесновался от нетерпения и любопытства. Ему не терпелось поскорее узнать, так ли в действительности хороша эта красотка, как на обложке, и не приукрасили ли ее мастера фотографии, сгладив бородавки, прыщи и увеличив некоторые части тела.

Геллахерна, со своей стороны, как могла, успокаивала сынка. Девушка была действительно хороша, как бриллиант. В жизни она казалась даже много лучше, чем на обложке.

– Мамочка, у нее волосы настоящие? – спрашивал Агун.

– Настоящие, сынок.

– А зубы?

– И зубы настоящие, сынок.

– А грудь? Грудь у нее настоящая или силиконовая?

– Настоящая, сынок, настоящая!

Агун от этих слов нетерпеливо подвывал, а Геллахерна печально думала, что когда‑то, пару тысяч лет назад, она так же цвела и пахла, как эта красавица. А теперь…

А в это время где‑то кого‑то зверски грабили в темном подъезде.