Серая ворона

В то утро, почувствовав мягкую тяжесть яйца, я отправила его до рассвета одного за добычей. Сама удобно уселась на подстилку, втянула голову в плечи и задремала. Сквозь дрему я наблюдала как солнце, сначала осветило верхушки холмов, а потом его свет медленно стек в долину. Было так хорошо, так спокойно, греться на солнышке и расковыривать вчерашний трофей. Ночной воздух постепенно прогревался. Я полусонно наблюдала за своими собратьями, патрулировавшими небо. Когда в небе запели мелкие птички-жаворонки, я уже почти полностью расковыряла свой кусок и стащила ту желтую железку.

Вообще-то надо было выкинуть её из гнезда, но уж больно красиво растеклись по её круглой поверхности солнечные лучи, разбиваясь на маленькие радужные блики. Какая прелесть! Я немного полюбовалась на эту чарующую штучку. И решив оставить ее, подтолкнула под брюшко. Через минуту я снесла свое первое в этом году яйцо.

А через три дня, сидя на краю гнезда, я любовалась на три белых яичка и одно золотое. Я была переполнена материнским счастьем и громко оповестила своим "Кра-а!" всю округу.

Четыре моих детки! Как они хороши уже сейчас! Я терпеливо высиживала их, переворачивала с бочка на бочёк, чтобы лучше прогревались, постоянно ворошила подстилку. Это желтое яйцо больше всех беспокоило меня. Мне все время казалось, что ему холодно, и я изводилась от тревоги, когда покидала его.

Оно не было похоже на моих деток. Оно даже вместе с ними было само по себе. Такое красивое, самое желанное, любимое. Как я старалась! Никогда так истово не нянчилась с кладкой.

Им без меня было холодно. Их могли разорить другие птицы. Я так боялась оставлять моих деток, мою детку одну.

Труднее лета я не знала. Люди снялись со стойбищ и ушли на запад, их костры остыли, а их трупы в железных шкурах поросли травой. Мой друг до последнего дня провожал бескрылых. Его полеты становились все дальше и дальше. А однажды он не вернулся. Я ждала день и ночь, а потом бросилась его искать. Следуя приметам примятой травы, по сломанным веткам, по запаху конского помета я искала его.

И нашла. Уже вечером я увидела искру в высокой траве. Там лежал он, мой друг. Черные крылья, серая грудь. И красная ветка пробившее сердце. Острый железный лепесток, пройдя сквозь грудную клетку, победно уставил свой нос в небо. Железка - человечья смерть, как она ярко блестела! Если бы я могла, я оплакала бы друга. Но меня ждали мои невылупившиеся птенцы, и она, моя детка. Я вернулась домой. Я так нужна была моим деткам.