Фея на полставки

Я понадеялась, что Оливия и вампиры нашли общий язык и смогут договориться, и направилась в местное книгохранилище – за книгой. Да, можно было бы попросить служанку принести то, что нужно. Но мне хотелось и прогуляться, и сбросить пар после общения с венценосным козлом.

         В каждом мире, в который я попадала с родителями, я обязательно некоторое время проводила в тамошней библиотеке. Меня интересовали традиции, культура, мифы, сказки – в общем, все, что могло бы показать, чем живет местный народ.

Именно в библиотеке я любила сидеть с книжкой в руках, забыв о времени. Там и настроение улучшалось, и чувства притуплялись, и мысли текли лениво и неспешно.

         Вот и сейчас я собиралась или же посидеть в самой библиотеке, или, если не сильно разленюсь, взять с собой в спальню какой-нибудь толстый сборник мифов и легенд. Многие из них уже были мне знакомы, та же легенда о Великом Охотнике, потерявшем возлюбленную и вынужденном страдать вечность из-за своей спесивости.

Но хотелось пополнить знания, возможно, прочитать что-то редкое, необычное. Да и ножками подвигать – тоже. Не сидеть же сутками напролет в выделенных мне покоях.

Глава 16

Пока живут на свете хвастуны,

Мы прославлять судьбу свою должны!

Какое небо голубое,

Мы не сторонники разбоя:

На хвастуна не нужен нож,

ему немного подпоешь -

И делай с ним, что хошь!

Из кинофильма «Приключения Буратино, или Золотой ключик»

                Библиотека, по-местному книгохранилище, располагалась в дальнем крыле, подальше от покоев аристократов.

Видимо, чтобы не мешала пыль от книг нежным носам высокородных. Я неспешно шла по длинным коридорам, ярко освещенным крупными магическими шарами. Ноги утопали по щиколотку в ворсистых коврах. Глаз радовали сцены, вышитые на настенных гобеленах местными искусными мастерицами.

         Роскошь буквально кричала о своем присутствии, нахально высовывая нос из каждого угла.

         Во дворце знали толк в хорошей жизни. Здесь точно не привыкли трудиться, ни физически, ни умственно. Только министры и сам император могли называться работниками умственного труда. Все остальные придворными вели праздную жизнь и знать не знали ни о каких треволнениях и тяготах.