Опоздать на казнь

– Какой джип?

– Джип, – недоуменно повторил Джабраил. – Такой большой…

– Какой джип, я спрашиваю! – в голосе Ахмета сквозило раздражение. – Марка какая, марка!

– А-а… «мицубиси-паджеро»… Кажется.

– Что значит «кажется»? Ты точно не помнишь? – взвился командир.

– Точно, точно, Ахмет… – поспешил заверить его Джабраил.

– Хорошо… Вот тебе и премия, Джабраил. Сделаешь его – можешь тачку себе оставить.

– Спасибо, Ахмет.

– Как там профессор?

– Нормально. Спит.

– Это хорошо. Не буди.

Гучериев прошелся по комнате, потирая острый подбородок. Он ступал неслышно, как кошка. И дело было даже не в мягких коврах, которые покрывали пол, просто он привык так передвигаться…

– …Запомни, Ахмет, в лесу и в горах каждый листик, каждый сучок может тебя выдать.

Так говорил старый Автандил-ага молодому Ахмету Гучериеву, когда еще тот был совсем маленьким.

– А где тут лес? – спрашивал Ахмет, который родился и вырос в окрестностях Караганды.

 – Да и горы далеко, на востоке…

– Нет, малыш, – отвечал аксакал. – Горы там… На нашей родине.

Сухая морщинистая рука показывала на запад. Там Ахмет никогда не бывал.

– А разве наша родина не здесь? – удивлялся мальчик.

Автандил-ага мотал головой, отчего длинные шелковистые волосы поблескивали в лучах жаркого казахстанского солнца.

– Нет, сынок. Наша родина не здесь. На нашей родине есть высокие горы, покрытые зеленым кустарником, где легко спрятаться.

И быстрые горные речки со студеной водой и глубокими омутами. И непроходимые леса, где враг испытывает ужас, а ты чувствуешь себя как в собственном доме. И глубокие пещеры с длинными подземными ходами, которые могут вывести на поверхность в самом неожиданном месте, чтобы зайти врагу в тыл и убить его раньше, чем он успеет обратиться к своим богам…

Ахмет слушал эти странные слова, которые произносил старик, и ему до боли хотелось попасть в этот чудесный край, который Автандил-ага почему-то называл их родиной.

Но вокруг расстилалась нескончаемая степь, покрытая сухой травой. Здесь, в Казахстане, в шестидесятые годы под бодрые лозунги об освоении целины пытались сажать пшеницу, сюда со всех концов Советского Союза приезжали люди…

Но суховеи сметали тонкий слой плодородной почвы прочь, и оказалось, что в этой степи не растет ничего, кроме чахлой степной травы.