Опоздать на казнь

– Ну вот, дамочка приходила – муж у нее пропал, всего-то и сутки прошли. Загулял, наверное, профессор, но дамочка такая настойчивая, я бы даже сказал, настырная – заявление оставила. Я принял.

– Это ты зря, Иващенко! – покачал головой майор Кабанов. – Ну раз принял – значит, принял. Пусть лежит. Двое суток, пока делу ход не дадим… А что за профессор, кстати?

– Дублицкий, что ли… Или Дублинский, – наморщил лоб лейтенант.

– Кто-о?! – глаза Кабанова округлились.

– Дуб… Дублинский… – заикаясь, проговорил лейтенант Иващенко, предчувствуя недоброе.

– Как Дублинский?!

Майор Кабанов даже в лице переменился.

– Дай-ка заявление!.. «Дублинский Сергей Владимирович, 1957 года рождения, Большая Монетная, 1». Точно он. Блин, только этого мне не хватало!

– А что такое, товарищ майор? – осторожно поинтересовался Иващенко.

– Слушай, Иващенко, ты хоть телевизор-то смотришь? Газеты читаешь? Или только эти свои: слово из трех букв «лежа», из четырех букв – «стоя»? Тьфу!

Взбудораженный майор, оставив лейтенанта в полном недоумении, умчался в свой кабинет, прихватив заявление.

Там он достал из стола синенькую папочку на тесемочках, пробежал глазами бумаги, выудил одну из них и принялся изучать.

«Ну вот, Дублинский, профессор. Зам зав. каф. ТЯФ – черт знает что! – А, вот… Кафедра тяжелой ядерной физики. Точно, он же физик-ядерщик. Ну и влипли мы. Звонить надо. Срочно».

На бумаге, которую майор Кабанов вынул из синей папки, был отпечатан список из шести фамилий.

Дублинский там стоял третьим – по алфавиту. Были там фамилии очень знаменитые – пожилая певица, чья слава пережила ее карьеру, знаменитый театральный режиссер, писатель-фантаст, известный всем с детства, а также парочка ученых. «Список негласного надзора» – как называл его сам Кабанов. Нет, не сделали эти известные лица ничего предосудительного, никто их ни в чем не обвинял, не подозревал и даже не собирался. А попали в этот списочек они лишь потому, что имели честь проживать в районе, где нес свою службу майор Кабанов. И хоть милиция призвана оберегать покой и имущество всех граждан без исключения, но, как говорится: «Все равны, а некоторые – равнее». Интересы лиц из «списка негласного надзора» милиция должна была оберегать в первую очередь.

Звонить на Литейный – в питерское ГУВД – не хотелось. Разговоры с начальством не входили в реестр удовольствий майора Кабанова, но вариантов не оставалось.