Блонда и Магическая Академия

Это когда в кульминационный момент главный злодей объясняет жертве всю подноготную происходящего, упиваясь собственным превосходством и беспомощностью жертвы, а потом обязательно появляется герой и всех спасает.

На всякий случай огляделась вокруг. Жертва в моем лице наличествовала, злодей присутствовал, а вот тело начальника на роль героя спасителя ну никак не могло претендовать. Ладно подождем немного, вдруг появится. Не дождалась. Окружающий мир начал темнеть перед моими глазами и я стала медленно погружаться в черное небытие.

Последние слова которые расслышала, это затухающее бормотание секретарши: « Угораздило же меня именно с этой девицей связаться. А что оставалось делать, остальные кандидатки сами готовы были тут же на шею шефа броситься. Полная деградация нравов у нынешней молодежи. И откуда только взялась эта чертова статуэтка. Неужели проделки Стеллы. По любому я ее внучке ничего плохого не сделала. А уж что там с ней на месте случится, так этот не моя вина».

В голове на мгновение мелькнула мысль: « интересно кто такая эта Стелла, бабушку звали Соломия». Потом все окончательно исчезло.

Глава вторая. Тайная Канцелярия и ее обитатели

Глава вторая. Тайная Канцелярия и ее обитатели.

В которой Блонда попадает в помещение, обставленное в интерьерах позапрошлого века, знакомится с психически неуравновешенной личностью, и узнает о своих перспективах от молодого человека со странной фамилией, вызывающей определенные литературные ассоциации.

Очнулась я сидящей с ногами в массивном кожаном кресле, расположенном в углу небольшого уютного кабинета. Правда этот кабинет отличался от предыдущего как слон от черепахи. Понимаю неудачное и бессмысленное сравнение, наверное последствия перманентного шока, от предыдущих событий. Все-таки для одного дня явный перебор. Сначала я убила потенциального начальника, потом пообщалась с его секретаршей, и должна сказать, что эта беседа произвела на меня большее впечатление, чем убийство и наконец переместилась невесть куда, причем не на секунду не сомневаясь, что к родному миру это “невесть куда” имеет самое отдаленное отношение.

Небольшая комната изысканно отделанная голубыми тиснеными шелковыми обоями и обставленная изящной резной деревянной мебелью с огромным арочным окном в торце комнаты, прикрытым тяжелыми портьерами голубого же бархата, вызывала ассоциации чего-то музейного, эпохи этак Людовика Четырнадцатого.