Не сказка, а жизнь (книга 2)

Если учить каждого оборотня высшему мастерству, то наша кастовая система, выстроенная веками…

– Да поняли мы, поняли, – примирительно воскликнул Иваныч. – А всё-таки, господин де Кусси, давайте присядем за стол? Заодно вы расскажете, как планируете перевоспитывать нас. Маринка.

Упыриха, отчётливо повиливая бёдрами, пригласила за собой ревизора из ВВЛ. Элегантный господин несколько секунд не сводил с неё негодующего взгляда, потом передёрнул плечами и прошёл к столу.

– Вы уж на нас не сердитесь, господин де Кусси, – сказал Иваныч, разливая по гранёным стаканам кровь, принесённую Аристархом со станции.

– Мы ж от просвещённой Европы далеко, всякие технологии нам в диковинку. Ваша санг фуа гра, конечно, хорошая вещь, но попробуйте-ка нашей. Особый сорт, "Борька" называется. Ну, за знакомство!

Пятеро чокнулись стаканами, кошак, понятно, блюдцем это повторить не сумел, но тост поддержал с воодушевлением. Де Кусси отпил полстакана и хотел уже поставить посудину на стол, но Иваныч покачал головой.

– Нет, нет, до дна. Иначе там самое зло остаётся.

– Неужели? – удивился де Кусси. – Ну, раз так…

Он послушно допил до конца и с любопытством заглянул в стакан.

– И где же…

– А чтобы лучше разглядеть, надо вторую одолеть. Маринка!

Упыриха метнулась к французу и в мгновение ока наполнила его стакан. Матвей, тем временем, переставил блюдечко со стола на пол.

– Огурчик не забудь, – буркнул кошак, перебираясь вниз.

– Кстати, пробуйте огурчики, господин де Кусси, – Маринка плавно передвинула свой стул поближе к французу.

– Фу, заедать кровь солёным огурцом, это… – гость попытался отодвинуться от упырихи.

– Признак дурного воспитания, мы знаем, – серьёзно кивнул Иваныч. – Но всё ж отведайте.

Де Кусси с сомневающимся видом куснул огурец.

– Странное сочетание. Но, вынужден признать, не так уж и плохо.

– А чтобы прочувствовать полный вкус, нужно ещё глотнуть.

Стаканы вновь наполнились красной жидкостью. А потом ещё раз. И ещё. После пятой дегустации де Кусси оповестил хозяев, что здесь слишком жарко, и снял шляпу и светлый шёлковый пиджак.

Маринка восприняла этот жест, как приглашение, и вновь придвинулась к гостю. Тот шарахнулся в сторону, едва не раздавив задремавшего над блюдечком кошака, и уселся между Аристархом Львовичем и Матвеем. Вскоре, обняв их за плечи, француз уже вещал о пользе перемен в европейском обществе и о том, настолько отстала в развитии российская нечисть.