Хроники Даргица и Дарлы. Том 2-й

-Гермес, так Гермес, - киваю я себе. – Даргиц оценит: ему-то как раз по душе всякие свободолюбивые озорники божественного уровня, трикстеры и психопомпы.

-Это да, этих Я ценю, ибо с ними есть о чём поговорить на виду у вечности! – доносится знакомый, чуть скрипучий голос из тьмы, что есть Логово Даргица. Почти сразу что-то негромко металлически громыхает, и даймон вопит: - Машка! Киноманка несчастная! Опять попкорн тазиками жрала! – И после недолгой паузы обиженным тоном добавляет: - Могла бы и бедной кисоньке мисочку кукурузки оставить.

-Бедной кисньке оставлено семь банок кошачьих консервов, - сообщаю я, неприкрыто хихикая: идея такой «страфной мсти» принадлежала непосредственно Опустошительнице, я – поддержала. – Зато самых лучших, с почти совсем натуральными ингредиентами. И ещё пакет шведского сухого корма, на похрустеть.

Из Логова некоторое время слышится сопение, и я на всякий случай готовлюсь нырнуть под стол: устроить артобстрел «сушинками» Даргиц вполне способен! Но вдруг раздаётся негромкий хлопок, с которым обычно отстаёт крышка от жестяной банки.

Затем – второй, третий… Седьмой.

Я удивлённо приподнимаю брови, а заодно и Посох Спики. На тот случай, если вслед за сухим кормом полетят и пустые банки, а то и вовсе – их полупереваренное содержимое, с Даргица станется!

В воздухе неожиданно ярко запахло кофе – настоящим, смолотым из отборных зерён и сваренным по всем правилам. Градус моей настороженности только увеличивается и крепнет.

А вот пахнуло свежей цитрусовой нотой: лимон. В воображении так и предстают эти сочные, истекающие соком дольки, ровненько нарезанные и выложенные на кипенно-белое блюдце. Ещё чую: хлебом пахнет, такой запах ни с чем не перепутаешь!

-Ты там что, завтракаешь?! – наконец, восклицаю я.

-Ну, надо фэ Мне подквепфлять силы! Мням! – отзывается Даргиц с явно набитым ртом. – С этим вафеданием – ни минуфки на перекуф не было! Чавк! Вот я и ффял кофебрейк! Умням!

Наконец, даймон является из своего Логова, а я не удерживаюсь от слегка нервного смешка.

Даргиц облачён в необъятный халат, густо-алого цвета, словно в свежей крови вымочен. По ткани вышиты какие-то оккультные знаки и символы, и золотой блеск не оставляет и грана сомнений в составе нитей. В одной лапе Даргиц держит гигантских размеров бутерброд: французская булка, разрезанная вдоль.