Агент ноль-ноль-хвост

Что не выкинул тебя вон сразу.

– Да дай ты ему прочитать! – прервала перебранку Василиса. – Как сцепятся… А ты читай уже!

Все повторилось. Из конверта полезла длиннющая бумага, раз в десять длиннее, чем высота конверта. Закончилась она красной сургучовой печатью на веревочке. На печати пылала подпись владыки – бланк был действительно официальным.

– Титулы опускать? – привычно спросил бесенок, проматывая бумагу пальчиками.

– Зачти, – зевнул Иван.

Бесенок злобно сверкнул глазом и начал проматывать в начало.

– Хотя нет, пропусти, – подумав, разрешил Иван. – Слишком много пустой информации.

Бесенок скрипнул зубками и опять заработал пальчиками.

– Читаю, – предупредил он, пробежав глазами текст.

– Нет, постой.

– Ну что еще? – возмутился бесенок, открывший было рот.

– Я адвоката забыл вызвать.

– Без него обойдемся!

– Ну уж нет, хитрая твоя морда, – погрозил Иван пальцем, беря с журнального столика смартфон и выискивая набранный ранее длинный номер.

Хлоп!

– Что у вас на этот раз? – печально выдохнул ангелок, возникнув у самой люстры.

– Да вот, опять бес с посланием.

– Ага! – Ангелок живо развернулся на сто восемьдесят градусов. – Опять ты. Эк тебя начальство-то отлюбило. Я ведь предупреждал. Только не говори, что на столб ночью напоролся.

– Именно на столб и именно ночью, – обиженно хрюкнул бесенок.

– Читай!

«Сим имею уведомить противную сторону в лице Кота и Белого Ангела, что их недозволительное самоуправство…», – монотонно забубнил бесенок.

– Постой, а где Иван? – прервал беса ангелок.

– А нет таких в договоре! – выкрутился бесенок. – Не значатся.

– Тогда нужно было указать его как лицо, сопровождающее Белого Ангела!

– А это имеет значение?

– Никакого, если честно, – поразмыслив, согласился ангелок с бесенком.

– «…что их недозволительное самоуправство привело к преждевременному разрыву долгосрочного потребительского договора и гибели глубокоуважаемого сотрудника Отдела Договоров Черной стороны…»

– Очень глубоко? – прервал бесенка Иван.

– Вы о чем? – не понял тот.

– Ты вроде как сказал: «глубоко уважаемого».