Агент ноль-ноль-хвост

А я, извини, не спасатель и не акробат, чтобы с места прыгать через трехметровые столы и вырывать стаканы из лап бестолковых чертей. То есть бесов. Да и воду пробовать предварительно кончиком языка не помешает – отделался бы скромным ожогом, походил недельку с распухшим, как у коровы, языком, и всего делов.

– Но мне доложили…

Пятачок бесенка заметно побледнел. Он повернул головку и уставился на ангелочка. Тот пожал плечами и кивнул.

– Тебя, дорогой мой, ввели в заблуждение, – продолжал между тем Иван.

– К тому же, знаешь, нигде в договоре не сказано, что в наши обязанности входит отговаривать чертей пить святую воду, а также всеми силами препятствовать этому святому деянию. Если ты не забыл, мы являемся агентами Белой стороны.

Бесенок долго смотрел Ивану в глаза, потом мордочка его вдруг пошла багровыми пятнами, он натужно запыхтел, силясь что-нибудь придумать, но, видимо, ничего путного в его крохотную головку не приходило.

– Блестяще! – воскликнул ангелок, захлопав в ладоши.

 – Уложил на обе лопатки. Развалился твой корпус дэликти, рогатый прыщ.

– Замолчи! – прошипел бесенок и вдруг принялся рвать бумагу на мелкие клочки, мять их и кидаться ими в ангелочка.

Тот, хохоча, увертывался от маленьких безобидных комков бумаги, выписывая по комнате фигуры высшего пилотажа. Когда бумага закончилась, бесенок раскрутил за ниточку печать, целясь в ангелочка единственным глазом, но тот вдруг завис над его головой и прищурил глаз.

– Ты хорошо подумал, бесовская твоя морда?

Бесенок пришел в себя, опустил руку, разглядывая печать, потом засунул ее себе в пасть и, похрумкав, проглотил.

И тут случилось невероятное. Нет, ни взрыва, ни дымных струй, ни даже урчания в животе – бесенок повесил плечики, опустился на пол и… разревелся. Слезы из него лились градом, обильно орошая ковер.

– Да что ж вы за люди такие! – причитал он, растирая кулачками слезы. – Что мне теперь делать? Мне ж теперь рога посшибают за такое, хвост открутят, престижной работы лиша-ат – второй облом за день! Ну хоть бы какую вину на себя взяли-и-и.

Частичку, самую ма-аленькую-у-у. Нет, принципиальные все! А я… А обо мне кто-нибудь подума-ал? А-а-а!..

– Ха! Вот это номер, – хлопнул по коленкам Иван.

– Помолчи уже, – одернула мужа Василиса и протянула руку. – Иди сюда, малыш.

– Ты чего? – не понял Иван, уставившись на жену, словно на умалишенную.

– Не видишь разве, ему плохо.