Отмороженный

– Взгляни, полистай, не морщись.

Я и не думал морщиться. Взял, полистал, как велело руководство. Фотография. Открытое, мужественное лицо. Такого действительно хотелось спасать. Награды… Всего-то двадцать три года. И уже майор. Впрочем, в Чечне не только пули летают, но и офицерские звездочки. Уж кому как повезет. Кому пуля в грудь, кому звездочка на погон.

Впрочем, и капитана он получил как внеочередное звание. Закончил высшие курсы переподготовки при Министерстве обороны. Благодарность как лучшему курсанту.

Хорошо водит танк. Что еще? Мастер рукопашного боя. Ничего себе генеральский сынок! Взял бы на перевоспитание папашу. Ради одного этого стоило бы его найти…

– И потом, старик убит горем, – продолжал Костя. – Всячески отговаривал сына. Мол, безрассудно смел и отчаян.

– Мне действительно жаль тех, кто погиб там, в этой Чечне! – отрезал я.

– Их не вернешь, – печально сказал Костя. – А тут хоть какая-то надежда. Ладно, не хочешь – как хочешь. Розыск майора Тягунова отменяем.

Тем более есть для тебя другое срочное дело. Про убийство банкира Салуцкого слышал?

– Но там уже кто-то работает? – Я оторвал взгляд от папки.

– Кому там работать, Саша! Молодые специалисты, стажеры, студенты – следователи прокуратуры…

– Это у меня ты просишь сочувствия! – воскликнул я. – Ты мне сколько платишь, не забыл?

– Не я тебе плачу, Саша. Я только пла?чу, когда вижу, как разваливается наш Российский следственный аппарат. И если бы дело было только в деньгах. Многие ребята-следователи не в состоянии составить сносный план следственных мероприятий по делу, представляешь?

– Представляю, – вздохнул я.

Костя махнул рукой. Он-то понимал: когда на тебе столько следственных дел и добрая половина из них – висяки, то не знаешь, за что хвататься в первую очередь. Там убили телезвезду. Там шлепнули заезжего вора в законе. Или вот недавнее дело об убийстве заместителя министра экономики. Конечно, преступники должны быть найдены и наказаны по закону.

Но и жертвы, как говорит наука виктимология, тоже не сахар. Они сами спровоцировали финал своего бытия на грешной земле.

Все это я высказал Косте в афористичной форме.

– Поплакали – и будет, – сказал Костя. – Мы с тобой этот мир не переделаем. Все несовершенно, потому что совершенствуется. Идет процесс в обществе. Ну как, берешься?

– Это ты про что? – спросил я. – Про банкира или про сына генерала Тягунова?

– От майора ты уже отказался. Забудем.