Отмороженный

Банкиры более безответные? Или являются хранителями, подобно господину Савранскому, неких коммерческих тайн?

За что их убивают? Кстати, поговорить об этом не мешало бы с Борисом Львовичем. Имя-отчество Савранского я прочитал на визитке, которую он мне сунул, когда я уходил. Кстати, почему-то невозможно представить, чтобы кто-то покусился на драгоценную жизнь Савранского.

Невозможно – и все! Ничем не могу объяснить. На мой взгляд, он может ходить без телохранителей, где ему вздумается. Те, вроде Салуцкого, носят на челе печать смерти.

Они могут окружить себя толпой телохранителей, надеть бронежилеты из уральской стали – и все без толку. Замочат, когда захотят.

Так размышлял я, пока не вернулся Володя Фрязин.

– А где девушки? – спросил я. – Ты разве был не с ними?

Он озабоченно пожал плечами. Сообщил, что взял на себя два подъезда, а девушкам досталось по одному. Он полагал, что они уже здесь.

– Будем ждать, – сказал я. – Или пойдешь их искать?

Только этого не хватало. Берут на юрфак каких-то девчушек.

Сидят сейчас где-нибудь в кафетерии, спасаются от промозглой сырости горячим бразильским кофе и выжидают, когда можно явиться, запыхавшись, и доложить, будто никто ничего не видел. Не всем, конечно, быть Шурой Романовой, бывшей начальницей второго отдела МУРа, с которой мне довелось работать. Она бы душу вытрясла из жителей того дома. Сами бы потом удивлялись, откуда они, оказывается, столько знают.

Мы ждали их еще полчаса.

– Все ясно, – сказал я, скрипнув зубами.

– Пошли. Будем искать твоих подруг. Хотя нам следовало бы заниматься совсем другими поисками.

Фрязин виновато понурил голову. Распекать его времени не было. Вот-вот снова пойдет дождь. Все-таки осень, холодно и рано темнеет.

Подойдя к переходу, я еще раз взглянул на дом, откуда предположительно стреляли в Салуцкого. Из квартир – вряд ли. Скорее из того слухового окна. Или рядом. Интересно, туда кто-нибудь заглядывал?

Мы нашли девушек в первом подъезде на втором этаже у первой же двери возле лифта.

Сначала на наш звонок там не хотели открывать, но мы слышали чьи-то голоса, которые потом смолкли.

Я настойчиво продолжал звонить.

– Откройте! – крикнул я. – Милиция, прокуратура!

Из соседней двери выглянула старушка.

– Вы по нашему заявлению? – спросила она. – Уж сколько мы их писали. Слава Богу, пришли наконец! Все время там кто-то останавливается. Прямо гостиница какая-то. Один съехал – трое приехали! И все время шумят, спать не дают.