Отмороженный

Ни тебе погон, ни тебе документов. Все в форме Адама.

А интерес к личности молодчика нарастает…

После баньки, известное дело, пожалте к столу. Чем Бог послал. А на сегодня Бог послал много чего, все больше скоромного, что только в московских ресторанах и увидишь. А главное – разносили эту снедь пригожие молодки крутого замеса в соблазнительных халатиках, потяни за поясок – сами распахнутся.

И опять помалкивает строгий председатель комиссии, хотя понимает, к чему все идет. Сам распорядитель, как и все присутствующие, сидит распаренный, завернутый в простыню, угощает… А на столе-то, на столе! Куда там московским ресторациям! Дымящаяся кабанятина, недавно еще бегавшая и сейчас издающая такие ароматы.

А уж здешние грибочки плюс мочености-солености-копчености… И все несут румяные молодки, коим уже запросто можно, после третьей-четвертой рюмашки, положить руку пониже талии.

Ну чего душе угодно – все есть!

Потом оказывается все, да не совсем. Ибо наш распорядитель уже достает откуда-то гитару, и проснувшийся захмелевший было старенький «батя» просит:

– Давай, Сережа, мою любимую! Знаете, как он поет? Ко мне в полк прибыл прямо из консерватории этой, а после прямо из аэропорта, когда дембель пришел, ко мне снова прибежал – не могу, говорит, жить без полка!

Гости переглянулись.

Да уж настолько все набрались да расчувствовались, что больше вопросов по поводу статуса тамады ни у кого не возникало. Больше того, как запел он своим проникающим до самых печенок голосом: «Ой, мороз, мороз…» – многие прослезились, стали подпевать, а когда спел, полезли к нему целоваться-обниматься. Ну уважил так уважил!

Даже сам генерал Тягунов не удержался и выпил с Сережей на брудершафт. И другие члены высокой комиссии решили не отставать от начальства. Все потянулись к нему, расплескивая из своих рюмашек.

А Тягунов, которому Сережа уже как родной стал, начал показывать ему свои семейные фотографии, которые достал из бумажника.

Вот это его сын, только что закончил училище, лучший курсант.

А это его молодая жена, только что поженились, на сочинском пляже, куда ездили отдыхать. Генерал жалуется:

– Ведь все дороги открыты! Нет, не хочет служить при мне, ни в какую. Желает, как его дед, армейскую лямку тянуть. Романтику ему подавай. И невестка эта… Фотомодель. Капризная, своенравная и тоже строптивая, не приведи Бог.

– А давай их ко мне! – говорит пьяненький «батя», обняв генерала за плечи.