Падший ангел

Некий злоумышленник (или, что более вероятно, группа таковых), приметив машину Дениса, выбрал подходящее время, когда она стояла на стоянке, а хозяин еще не проснулся, «обменял» ее на краденый «Москвич», идеально подходящий, чтобы проникнуть на стоянку.

Денису происшествие, само собой, положительных эмоций не прибавило.

В машине у него были два мобильных телефона (плохо), записная книжка (очень плохо) и гонорар за последнее дело. На это, правда, Денису было плевать с высокой горки. Дело в том, что гонорар представлял собой аудиокассету с записью последнего альбома барда Льва Собакина.

Некогда, помогая Александру Борисовичу Турецкому в одном политическим дельце, Денис имел несчастье познакомиться с этим творческим человеком1.

Лев Собакин почему-то решил, что их мимолетное знакомство на самом деле крепкая и нерушимая дружба, которая позволяет самые разнообразные вещи, вроде того что «если я заболею, к врачам обращаться не стану, обращусь я к друзьям, не сочтите, что это в бреду…», ну и так далее в том же духе.

Собакин не заболел, его ограбили, похозяйничали на даче, пока он отсутствовал. Собакин был бард специфический – он ездил по зонам с благотворительными концертами, репертуар-то у него был исключительно блатной. Его визитной карточкой было завывание гнусавым голосом:

Этап на Север – срока огромные,

Кого ни спросишь, у всех – Указ.

Взгляни, взгляни в лицо мое суровое,

Взгляни, быть может, в последний раз…

Как ни странно, Собакин пользовался популярностью у самой разнообразной публики и умело стриг с этого купоны: клипы на наиболее популярные песни, постоянное присутствие на голубом экране – все было при нем.

Благотворительные концерты были, разумеется, только надводной частью айсберга. По слухам, нажитые капиталы Собакин удачно вложил в бизнес и в настоящий момент был акционером подмосковного ликеро-водочного завода, а также ему как будто принадлежала неслабая доля в неплохом автосервисе. Все это отнюдь не мешало ему продолжать творчески развиваться в правильно выбранном направлении:

…А завтра я покину Пресню,

Уйду с этапом на Воркуту.

И под конвоем своей работой тяжкою,

Быть может, смерть себе найду.

Друзья накроют мой труп бушлатиком,

На холм высокий меня снесут

И похоронят душу мою жиганскую,

А сами грустно пропоют:

Этап на Север – срока огромные…

Ну и так далее.

И вот Собакина обокрали.