Грумер для Фавна

– По пляжу?

– Язвишь? – он смотрел на меня без ненависти, но с любопытством. Если бы не глаза, в которых светился интерес, выражение его лица можно было бы перепутать с лицом палача перед казнью.

– Спрашиваю.

– А мне здесь нравится, – пошел он по пляжу, оглядывая скалы, – уютное место, никто не найдет и не потревожит.

– Можете оставаться, ваше превосходительство, – сделала я кривой реверанс, – а мы пойдем.

– Вы останетесь, – пригвоздил он меня своей фразой.

– Что вы хотите? – попятилась я от него, врезавшись спиной в скалу.

Он подошел близко, также близко, как в тот раз в комнате. Я закрыла глаза, пытаясь отогнать от себя образ того, что тогда видела. Но капли воды, стекающие по накачанному телу, никак не хотели уходить из моего воображения.

– Не трогайте меня. Пожалуйста, – пробормотала я, выставляя ладонь, не давая ему приблизиться.

Он поставил руки около моей головы, прислонился всем телом ко мне и прошептал на ухо:

– За то, что ты была в моей комнате, ты должна… Ой! Ай!

Он отскочил от меня, издавая непонятные звуки.

Я позволила себе открыть глаза. Передо мной фавн, герцог и великий благодетель прыгал как на углях, пытаясь увернуться от ракушек, метко бросаемых детьми.

– Получи, – Марти с ожесточением кидал ракушки, – бери розовые, они тяжелые и колючие, – учил он сестру, – будут бить больнее.

– На тебе, не трогай нашу Луту, – Айка кидала все подряд, что попадалось под руку: камни, палки, ракушки.

– Хватит, – рявкнул фавн, поняв, что ему не уйти от разбушевавшихся детей.

Марти и Айка присмирели и опустили орудия битвы.

– Ты, – протянул он в мою сторону свою руку, – посмела унизить меня, Деона Краута, трижды!

– Это когда я успела столько-то раз? – ляпнула я, от чего герцог покраснел как рак на сковородке.

– На лестнице выпустила яблоко – раз. Ворвалась в мою комнату, застав меня … неготовым – два. Натравила на меня этих маленьких грызунов – три. Ну и самое страшное – ты сломала мне рог!

– Это уже четыре, – промямлила я, понимая, что дописываю себе еще одну статью.

– Значит ты должна мне четырежды! Если падение и шишки я могу оценить на двадцать баллов, то мой позор оценивается во все сто баллов.

– Я никому не скажу, что видела, – попыталась я «скостить» себе срок. – Да там и смотреть было не на что.

Фавн становился все более пунцовым. Видимо, я говорила что-то не то, нужно было срочно исправляться.

– Да там все было такое, что я и разглядеть-то толком не смогла, – пыталась выкручиваться я.