Похищение казачка

И, кроме того – это самое главное, – поехать туда должен человек, сумеющий по ходу этих поисков провести расследование относительно личности Тяжлова по предоставленным Весниным фактам.

– Так нет же никаких фактов?!

– Я уверен, они еще появятся. У государства должны быть все основания, чтобы обвинять генерала Тяжлова и прочих высокопоставленных людей по разным частям статьи двести девяносто Уголовного кодекса.

– То есть в виновности Тяжлова ты заранее уверен? – ехидно уточнил Турецкий. – А как же демократический правовой принцип судопроизводства, так же известный как презумпция невиновности?

Меркулов, однако, смущен этим ничуть не был.

– Уверен я буду, когда получу доказательства. А пока что я просто не сомневаюсь в компетентности Веснина.

– Вон оно как… А может, тебе за научную работу засесть? Презумпция правоты? Теория майора Веснина всесильна, потому что она верна? – Вопрос, однако, был риторический. Турецкий обреченно вздохнул: – Костя, а ты не боишься, что моя жена тебя убьет?

– Боюсь, – признался Меркулов.

 – Но рискну. Так что полный вперед. Вас ждут великие дела, мой друг. – Замгенерального подмигнул: – И новые приключения.

– Нет повести печальнее на свете, чем загорать в бронежилете, – пробурчал Турецкий.

И ушел не прощаясь.

Турецкий взял в гараже служебную машину и, поскольку от приятной отпускной расслабленности не осталось и следа, решил усугубить рабочее состояние и отпустил водителя. В машине по привычке включил радио.

«Вы знаете, как изменился мир за неделю? Выпущено 89 новых фильмов.

На медицину потрачено более 70 450 000 000 долларов США. Суммарное время, проведенное пользователями в сети Интернет в ожидании загрузки файлов, составило более 574 900 000 часов…»

Александр Борисович выключил радио. Все теперь он делал как на автопилоте. Настроение, жизненный тонус были безвозвратно испорчены. О разговоре с женой думалось вообще с ужасом.

Он остановил машину возле парикмахерской. Зашел туда, хмуро кивнул знакомой барышне и сказал:

– Под ноль.

– Александр Борисович?! – ужаснулась парикмахерша.

– Стриги наголо, я сказал. Будем легендиро-ваться.

– Что… мы будем делать? – пролепетала она, неуверенно улыбаясь.

– К сожалению, совсем не то, что ты подумала. Стриги.

Через полчаса Турецкой с головой лысой, как бильярдный шар, вернулся в кабинет Меркулова. Константин Дмитриевич невольно потрогал себя за нижнюю челюсть.

– Ты… ты зачем это? – пробормотал он. Голос у Турецкого был теперь злорадный.