Поражающий агент

Интересно, а ему плевать? Или он сейчас наблюдает за всеми нами – за мной, за своей ненадежной дырявой оболочкой, за папой Сергея Федорова? Когда-нибудь я это узнаю, а сейчас не время для лирики.

Я проверил его карманы. Деньги оставил, документы на имя помощника депутата Госдумы Степанова забрал. Среди прочих ксив там была корочка сотрудника ФСБ, фальшивая, я это знал наверняка. Кто знает, может, пригодится, ее я сунул отдельно.

Потом я снова сел за руль и закончил начатое – откатился и опять стукнул «мазду».

Вот теперь она действительно упала в воду. Падала машина красиво, переворачиваясь в воздухе и пуская широкие круги на воде. Как говорил один знакомый профи, стоящие парни умирают молодыми, а лучшие из них делают это некрасиво. Какой-нибудь режиссер боевика небось дорого бы дал за такой кадр. Но я получил достаточно, чтобы задумываться о таких пустяках.

Вообще– то это было довольно глупо -имитировать, что водитель «мазды» застрелился, учитывая, что машину его сбросили в воду насильственно, это любой грамотный криминалист по вмятинам в два счета определит.

Но заказ есть заказ, заказывает музыку тот, кто платит. Да и потом, где гарантия, что его вообще найдут?

Черт его знает, что он сделал, этот тип в «мазде». Или чего он не сделал из того, что должен был. Не знаю и знать не хочу. Моя работа заключается в том, чтобы избавлять людей от лишнего знания, так что мне слишком хорошо известно, к чему приводит избыточная эрудиция. А в телевикторинах я играть не собираюсь.

Моя работа была сделана, и сделана чисто.

Я повернулся спиной к трупу и лицом в городу. Ночные огни свидетельствовали, что он, как всегда ночью, жил своей равнодушной и лицемерно праздничной жизнью. Пожалуй, стоило к нему присоединиться.

Три дня спустя, сменив машину, сняв цветные контактные линзы и перекрасив волосы в свой обычный цвет, я притормозил у массивного трехэтажного особняка на Николиной Горе. Это не был дом в новорусском стиле – никакого идиотского красного кирпича, башенок и фонтанов, тут архитектор поработал со вкусом.

Я знал, что видеть меня там рады не будут, но мне было плевать. Дождь, кстати, шел по-прежнему, словно и не прекращался.

Дверь открыл маленький человек в черной рубашке с закатанными рукавами. В верхней челюсти у него посверкивали два железных зуба. Он уставился на меня и через некоторое время выдавил:

– Ты что здесь делаешь?!

– Ты очень гостеприимен, Жора, – сказал я, нежно отодвигая его плечом и проходя в дом.