Последнее слово

Причем указание было получено такое: делать все максимально грубо и вызывающе, чтобы спровоцировать Савина на активный протест и сопротивление, которые потом можно было бы поставить ему же в вину. Однако не вышло, не поддался на провокацию подполковник, со смиренным выражением лица принял убийственную новость, как ни старался майор госбезопасности Безменный, руководивший операцией. А поручил эту операцию ему не кто иной, как генерал Борис Якимов, который, в свою очередь, является близким другом генерала Самощенко и руководит оперативным отделом Главного управления собственной безопасности.

Вот теперь и смотри, откуда ноги-то растут! Потому и арест Савина Валерий Петрович расценил в первую очередь как откровенную месть за критику, на которую в адрес своего непосредственного начальства не скупился подполковник. Ну а про методы, которыми для этого воспользовались оперативники, и говорить нечего – известная, старая школа. Если нет прямых улик, их нетрудно придумать и подбросить, а лица, подтверждающие изъятие этих улик, всегда найдутся под руками. Как там ни крути, чем ни оправдывайся, но глубокий, затаенный, из прошлых еще времен, страх перед карающими органами никуда так окончательно и не исчез, и никакая демократия не смогла его рассеять в душе простого обывателя.

В этой связи возник вопрос: откуда у супруги арестованного Савина возникла эта фамилия – адвоката Эделя. В силу своей неугомонной, в сущности, деятельности Валерий Петрович был знаком с этим человеком. Что он мог бы сказать о нем?

Прежде всего, это профессионал – чего не отнимешь, того не отнимешь.

Знающий адвокат, умело пользующийся психологическими приемами. Но… Он уже не молод, кажется, ему хорошо за шестьдесят. А такой возраст, сам по себе, как определяет для человека и вполне конкретную систему жизненных ценностей, так и диктует ему соответствующую форму поведения. О каком поведении речь? А дело в том, что он – не борец. Он действует строго в рамках законности, он никогда не позволит без абсолютно твердой, стопроцентной уверенности в собственной правоте задеть имя человека, занимающего ответственный пост в государстве, не говоря уже об органах госбезопасности. И еще, он не станет бескомпромиссно сражаться до последнего шанса за честь своего клиента, если прокурор будет настаивать на таких статьях обвинения, как предательство, измена Родине, торговля государственными тайнами. Он может ограничиться чисто формальным исполнением своей роли.