Снежные сердца

Мдаа… Хомофобия какая-то, точнее — антропофобия. Мизантропия. Клиника, одним словом. Но, это не мое дело, больных на всю голову эльфов на путь истинный наставлять. Мне надо домой… то есть, либо свалить отсюда, либо проснуться. И в этом мне поможет братец-кролик, только что благополучно прокашлявшийся. Не поможет — уши надеру! Благо, есть, за что ухватиться.

— Что ты имела в виду? — слегка подпорченным легкой сиплостью голосом спросил остроухий. — Ты… из другого мира? — миндалевидные глаза забавно округлились.

— А что, в вашем мире, — намеренно подчеркнула я, — подобные теории не рассматриваются? Параллельные вселенные, миры-отражения, и прочее… нет?

— Наш мир закрыт! — сказал, как отрезал. Только на скулах желваки заходили.

— Все закрытое как-нибудь открывается! — парировала я. — Когда-нибудь и кем-нибудь.

— Далеко не каждый замок можно открыть! — идеальная бровь скептически взметнулась.

— Нельзя открыть, значит можно сломать! — припечатала я. — Давай, рассказывай по порядку, что произошло с твоей сестрой, и с твоим миром.

А я расскажу, что и как случилось со мной. Чем быстрее мы разберемся с этим, тем быстрее все вернется на свои места!

Глава 4

Глава 4

«Оониэ-Миэнаиас», с долгой «о» в начале, так называли этот мир эльфы, некогда правящая раса, от которой в настоящее время остались не жалкие пока еще, но крохи. Они называли себя Перворожденными. Якобы, эльфы были первыми, кого создали боги. Гномы утверждали, что это вранье: первыми были гномы.

То же самое каждая раса про себя говорила, кроме людей. Их никто не спрашивал.

Не так уж и важно по нынешним временам стало, кто был первым, кто вторым. Мир умирал. Былое величие расползалось по швам. Магия таяла, как снежные ледники на склонах гор по весне, и вернуть ее было невозможно. Проклятие богини Алениатель — объяснил мне Оссиринеиль. Кстати, короткое Сир он отверг с гневным блеском в глазах, не сдержав гримасы отвращения. Эльфы и впрямь не терпят уменьшения своих длинных имен и титулов.

Они вообще никому и ничего не прощают. Суровый народ. Челябинские корни, полагаю. Оссирине забраковала я, внутренне содрогнувшись при «воспоминании», с каким восхищением в голосе это имя произносила милая сестричка-истеричка. Почему истеричка, объясню позже. Сошлись на Сирине, и то хлеб.

Алениатель была (хотя нет, она же не канула в Лету, а посему — является!) одной из создательниц этого мира. Хм, демиург, значит.