Снежные сердца

— Почему? У тебя здесь только беллетристика? — хмыкнула я, решая, откуда начать поиск информации, и надеясь, что книги здесь как-то систематизированы, иначе годы уйдут, чтобы просмотреть их все… годы, которых у меня нет.

— Беле-что?

— Неважно. Лучше подскажи, где искать то, что мне нужно.

— Вот там! — Сирин с неприятной усмешкой указал направо и вверх.

— А-а-а… как туда залезть? Летать я не умею! — проворчала я.

— Я тоже. И ни одна лестница не выдержит, если ты туда полезешь — предупредил он мой следующий вопрос.

И руки, гад такой, на груди сложил.

— И на какой… фиг надо было на такую высоту книги засовывать? — уперла я руки в бока. — И каким образом, кстати? Они, что, сами туда взлетели?!

— Вообще-то да. Еще шесть сун назад я легко мог достать любую из книг, просто пожелав этого. И назад они возвращались сами, становясь ненужными., а теперь… — Сирин сделал неопределенный жест рукой и выражение его лица сделалось кислым.

— И что теперь?

— А теперь Ю-Лэн мне не подчиняется, — нехотя закончил он, видя мое нетерпение. И тут же пояснил: — Весь этот дворец — это и есть Ю-Лэн.

Воздух едва заметно всколыхнулся, словно кто-то незримый и неслышимый тяжело вздохнул. Ну, или сквозняком потянуло, но не факт.

— И-и-и…? — вопрошающе протянула я, видя, что продолжать объяснение никто не собирается. — Почему не подчиняется-то?

— Упавший-лист-подхваченный-ветром выкрал мой жезл управления сердцем Снежной-Жемчужины, — глаза эльфа сверкнули гневом, а кулаки сжались добела.

На секунду «зависнув», я поняла, что просто осознала наконец-то смысл звучания имен. Ю-Лэнь — снежная жемчужина, «упаший-лист-и-так-далее» — Эрфандиэль, Оссиринеиль — «голос разгневанной горы», Сирин — «злая гора», а Сир — «зло». То-то он не согласился на это имя! Имя Аиримэль означало — «последнее дыхание любимой». Мать, Эллеалатиэль, «Синий свет поднебесного озера», умерла, когда ее дочь появилась на свет.

Отец, которого все звали просто Нар — «Огонь», ушел вслед за любимой, не выдержав тоски. Так что Сирин был сестре и отцом, и матерью, и братом в одном лице. До меня дошло, что сестренка обожала брата, он ей был и кумир и бог…

И в этот миг меня «жахнуло». Внутри головы словно граната взорвалась! В память хлынула лавина воспоминаний, не моих, Аиримэль. Не помню, как очутилась на полу.