Снежные сердца

На тех местах, где чернота уступала место синеве, энергия начинала вести себя стабильно. Но я не успевала. По остальной поверхности искрило уже так, будто кто-то синие фейерверки запустил.

— Не туда! — крикнула я Сирину. — Делай, как я! Попробуй направить силу на черные кристаллы! Их нужно убрать!

Он сосредоточенно кивнул и протянул руку в направлении большого скопления черноты. Целый блок мертвых кристаллов моргнул и просто испарился. Вот только его место осталось пустым — ближайший островок «синих» был блокирован еще одной группой «черных».

— Смотри, как надо! — скомандовала я и, решив не выламывать ненужное, а уничтожать по примеру эльфа, прихлопнула один из самых крупных черных кристаллов, блокирующих синий, неравномерно разросшийся островок, по макушке, желая, чтобы он исчез. Дзынь! Получилось! Синий ручеек скользнул на освободившееся место, а я, разухарившись, начала хлопать по черным макушкам обеими руками, стараясь делать это так, чтобы синие максимально быстро занимали освободившиеся позиции.

Вот не зря когда-то в Тетрис играла, не зря!

Глава 6

Вдвоем у нас получалось быстрее, подозрительный треск стихал, грозное гудение артефакта становилось все более размеренным, пульсирующим, и «синие» все более уверенно завоевывали лидерство, тесня черноту. Наконец, я в последний раз шлепнула ладонью, уничтожив оставшийся в гордом одиночестве наполненный тьмой кристалл, и перевела дух. Обе руки нещадно ныли, с ладоней капали густые капли крови — острыми гранями порезалась не раз, просто не замечала в запарке.

Осмотрела артефакт: на синих переливающихся энергией глянцевых поверхностях и острых верхушках кое-где виднелись размазанные красные отпечатки и мелкие брызги. Это что, отмывать теперь? Словно в ответ на невысказанную мысль следы моей крови мягко замерцали и словно втянулись внутрь довольно пыхтевшего Инстиллиута. Почему довольного? Да потому что он теперь пыхтел, как сытый кот, вылизывающий после вкусного обеда морду и лапы.

— Дай, залечу! — подошедший Сирин протянул мне обе руки открытыми ладонями вверх.

В отличие от меня, взбудораженной тем, что произошло, до состояния трясущихся рук и подгибающихся коленей, Оссиринеиль казался спокойным, как удав, лишь глаза посверкивали, выдавая возбуждение. Не колеблясь, сунула ему свои птичьи лапки, хочет — пусть лечит, не жалко. Он хмыкнул, чуть задрав идеально изогнутую бровь.

— Уже настолько доверяешь?

— А мне есть чего бояться? — отзеркалила я выражение его лица.