Хлопоты по предсказанию

– А сколько вы, банники, можете жить?

– Так если никто пулькой серебряной не пульнет, да сабелькой головку бедовую-лохматую не срубит, так еще годков двести как-нибудь проживу.

– Нет, банник, не получится тебе прожить еще двести лет.

Банник изобразил жуткий страх:

- Как же, батюшка? Почему не смогу?

– А потому, гнида лохматая, что буду я сейчас тебя убивать. И пульку серебряную получишь (Андреаса всего перекосило при упоминании серебряной пули), и с сабелькой твоя лохматая башка познакомится.

– Охти, добрый человек! Да за что ж меня бить – убивать! – Спиридон совсем разошелся и со всем пылом принялся изображать страх перед кончиной, внутренне хохоча от того, как легко одурачил чертей. Сейчас ему было важно убедить их в своей полной беспомощности и трусости.

Кроме того, откуда было им знать, глупым, что банник не только родовую древнюю магию отлично использует, но и от Яги много чего перенял. Помнится, перед предыдущим нашествием чертей им с Веником хозяйка много чего показала полезного, да смертоубийственного.

– Ладно, – великодушно изрек Андреас, – могу и не убивать. Только ты что-то полезное должен для нас сделать.

– Что сделать-то, барин?

Андреас приосанился, никто его еще барином не называл.

– Сделаю все, что скажешь! Только не убивай меня, безобидного и беззащитного. Пощади обездоленного, магии лишенного!

– Жди, я скоро позову тебя и скажу, что делать.

– Ну, как же так! Все так хорошо начиналось! Почему не сказали, что надо делать! Можно было бы уже сегодня, край – завтра доложить о негодяях хозяйке! Придется еще посидеть в погребе.

Ах ты, Андреас, Вот победит тебя Яга, обязательно отмщу.

Глава 22. Лада. Баба Яга

Ох, и любила Ядвига всю свою жизнь любую движуху. Намутит, накрутит, всех попревращает, справедливость на свой вкус установит, адреналинчик в организме погоняет – и утомленная и довольная на временный заслуженный отдых уходит, до следующего интересного случая.

В последнее время любила она отдыхать от интриг своих глобальных на Земле в Дербышках. Придет в свою избу, заведет тесто особое, по личному рецепту, напечет пирогов лакомых, посудачит с соседками о политике и превратностях жизни, насобирает трав местных, на Ладе невиданных, узнает, как внучка поживает, да снова в резиденцию свою.

Не привлекали уже больше ее курорты иноземные, дворцы роскошные, да ухажеры высокородные.