Поймать и загрызть бабушку

Казалось бы, привычное дело. В сердце и голове сохранились детские впечатления. Под рукой — письма, личный архив. Всё духу не хватало взяться за эту тему. Но откладывать «на потом» уже не мог. И нельзя. И вот ложатся на бумагу строки о нём, о двоюродном брате, лётчике, погибшем смертью храбрых всего за несколько недель до конца войны. О Лёвке.

Сколько помню себя, едва научившись стоять на ногах, мы всё время проводили вместе: играли, сидели за обеденным столом, бегали, учились, словом, были неразлучны как близнецы.

Вместе пошли в школу. Наши родители жили тогда в сельце Озерье, на Смоленщине.

В третьем классе я заболел менингитом и полностью потерял слух. Привык, приспособился. Рядом были родители, учители, ребята. Лёва больше других сидел со мной над задачками: трудно давалась математика. В летние каникулы мы всем классом помогали взрослым всюду, куда нас пускали. В свободное время ходили по грибы-ягоды, купались в реке.Так протекали детские годы. Очень я переживал, когда соседи уехали из села.

Встретиться с Лёвой мне больше не довелось.

1940 год. Я поступил в Ленинградский институт журналистики имени В. В. Воровского. Прошёл строгий конкурсный отбор, сыграли свою роль и публикации в районной газете.

С Лёвой мы переписывались. Он сообщал, что учится в лётной школе в Борисоглебске. Помню, в одном из писем была такая строчка: «Если бы ты знал, как хорошо в воздухе!»

Война... За день до вступления фашистов в Смоленск, где я проходил практику в газете «Большевистская молодежь», мне предложили эвакуироваться на восток — последним поездом.

.. Лишь в 1943 году узнал через родных, что Лёва воюет на истребителе-бомбардировщике. Меня же по инвалидности на фронт не брали.

1945 год... 2 мая советские войска вошли в Берлин, водрузили красное знамя Победы над рейхстагом... Мы, студенты, жадно ловили вести с фронта. И вот наступило утро 8 мая. Я сидел на скамейке в сквере у здания университета. И вдруг все замерли, прислушиваясь к репродуктору на столбе.

Победа!.. Со слезами на глазах обнимались, целовались все без разбору. Наверное, только я один не слышал ликующего голоса Левитана, радостных криков людей, которых переполняли эмоции. И мне было и обидно, и легко. Не стыдился в тот момент своих слёз. Хочется думать, что была в нашей общей победе и моя доля — ведь не только учился, но и работал в тылу на лесозаготовках.

Запоздавшая весть о гибели Лёвы стала страшным потрясением.