Поймать и загрызть бабушку

В той или иной степени и в разное время пробовали свои силы на этом поприще Фрэнсис Бэкон и Рене Декарт, Ян Коменский и Исаак Ньютон, Готфрид Лейбниц... Но лишь один проект был претворен в жизнь, став по-настоящему живым, употребительным, общепризнанным, базовым для настоящего пласта субкультуры, литературы и филологии. Это — язык эсперанто, автором которого стал Лазарь-Лейзер-Людвиг Заменгоф. Однако не будем забегать вперед...

Имея незаурядные способности, до конца жизни освоив 20 языков и наречий, — полиглот! Кто бы сомневался, с таким-то отцом! — он, будучи школьником, самостоятельно и усердно штудировал польский, немецкий, французский, английский, латынь, древнегреческий и древнееврейский.

.. пока не убедился, что ни один из них не годится на роль всеобъемлющего, объединяющего, всемирного.

И тогда он приступил к выполнению самого трудного урока в своей жизни: созданию нового человеческого языка, который бы не принадлежал никому, ни одному из народов, но стал бы общим достоянием, не уступая национальным языкам в разнообразии красок, выразительности, гибкости и богатстве.

Отцовские гены и популярная тогда идея Гаскалы, еврейского просвещения, сделали свое дело: проект первого в Истории международного языка общения людей был подготовлен им еще в стенах гимназии, в 19 лет.

... Заменгоф не стал ни преподавателем, ни гуманитарием — изучению литературы, общественных наук, филологии он, как мальчик из порядочной еврейской семьи, предпочел медицину.

Начинается период учебы в Московском и затем — в Варшавском университетах...

Небольшое отступление. Заменгоф, как и многие студенты-евреи его возраста отнюдь не был чужд политики, активно участвуя в становлении сионистского движения в Польше. Он становится организатором первой в Варшаве «палестинофильской» студенческой группы «Шеерит Исраэль», пишет несколько статей в русскоязычную газету «Рассвет», задавая себе и читателям сакраментальный вопрос: «Что же, наконец, делать?»

Постепенно Заменгоф приходит к выводу о непригодности Палестины в качестве государства для объединения и возрождения еврейского народа.

«Ибо весело ли нам будет жить в столице, в которой мы должны будем на каждом шагу остерегаться, как бы не затронуть религиозные чувства христиан... И ведь не в одном только Иерусалиме находятся христианские святыни: где только есть место, чем-нибудь памятное для нас, там мы непременно наткнемся и на христианскую святыню...