Приключения ради приключений

Он помнил, что бабушка в трудные минуты обращалась к богу, но сам не мог поверить, что кто-то может быть сильнее Ба. Его Ба была самой сильной, самой грозной и самой милосердной из всех, кого он знал. Его Ба с лёгкостью делала даже самые сложные вещи. Она колола дрова, поднимала сразу два ведра воды, в то время, как Гусман не мог поднять и одного. Она отгоняла от него злых собак, ругалась со страшным соседом и могла собственными руками заколоть свинью, а потом приготовить великолепное рагу. И Гусман не слышал о том, чтобы бог делал что-то подобное.

Вот он и плакал, повторяя, как зачарованный: «Ба, Ба, Ба…». Не бог, а Ба.

А где-то там, далеко, обожествлённая женщина чувствовала, что в неё верят. Чувствовала, но не спешила возвращаться.

Когда гусёнок заёрзал, Гусман очнулся. Он столько всего наобещал, но так ничего и не сделал.

«Если не выполню обещание, она не вернётся», – подумал он и хотел было снова заплакать, но понял, что не лопнет, если сдержится. И не заплакал.

Оставив нового друга на кровати, он пошёл собирать осколки и поднимать мебель.

Ближе к обеду покормил гусёнка, доел свой завтрак и сразу же продолжил уборку.

Закончив, перешёл на задания из записок: почистил казан, избавился от заноз на лавке (и всадил парочку в пальцы), разложил бабушкины книги, приготовил ужин (и завтрак). А ещё убрал, подмёл, прикрутил, переставил, отмыл, засушил, перебрал и…

Закончил он поздней ночью. Всё тело болело, как после драки с мальчишками. А голова – как в тот раз, когда он случайно хлебнул дедушкиного самогона вместо воды.

Ох, это было целую вечность назад. Тогда ему было всего пять, дедушка ещё не умер, а бабушка всегда предупреждала, прежде чем куда-то уходила. Он поймал себя на мысли, что хочет вернуться в то время, но, поразмыслив, отказался, ведь у него не было собственного гусёнка.

Гусёнка, который почти весь день ходил за ним следом (Гусман отпустил его, когда пол стал чистым и безопасным). Гусёнка, который мило пищал и неуклюже переваливался с ноги на ногу. Который и сейчас не оставлял его, устроившись где-то в районе подмышки.

Засыпая, Гусман вновь обращался к Ба, на этот раз уверенный, что теперь-то она услышит и придёт: «Когда вернёшься, позволь гусёнку остаться с нами. Вот увидишь, он тебе понравится, обязательно понравится».

Даже во сне улыбка мальчика казалась усталой, но от этого она не переставала быть улыбкой.

4

Ночью спалось сладко: за окном шумел дождь, а сердце изнутри и снаружи согревал птенец, забравшийся на грудь.