Приключения ради приключений

Разве что гусёнок будет плавать по озеру, что разольётся на месте дома.

Надо спускаться вниз, попробовать высушить одежду у огня, если печку ещё не затопило, конечно. Надо отнести птенца в безопасное место, пока он не свалился. Надо ещё раз попробовать заткнуть дыры и поставить посуду там, где течёт сильнее всего. Надо было пописать. Надо.

Гусман прижал колени к груди, опустил на них голову и закрыл глаза. Он никуда не пойдёт.

5

Гусёнок отчаянно пищал и щипал обмякшее тело друга. Едва ли потому, что боялся его смерти, нет.

Когда ты птица, и птица молодая, начинаешь задумываться о подобном не раньше, чем топор оголодавшего хозяина зависает над твоей головой. Он пищал, потому что хотел есть. И потому, что ему было страшно и одиноко, а мальчик не брал его на руки и не гладил уже много часов.

Гусман же старательно игнорировал птенца и пытался спокойно умереть. Тревожный писк над ухом ещё отзывался где-то внутри уколами совести, но это должно было скоро пройти. Как боль от оторванного заусенца, если отвлекаешься от неё.

Он не помнил момента, когда закончился дождь. Не помнил, спал, бодрствовал ли. Время для него растянулось пластом теста, размазалось тёплым маслом так тонко, что практически исчезло. Наступила его личная вечность на голод, холод и осознание собственного бессилия.

Пару раз он слышал голос Ба. Она говорила о ярмарочном гусе и почему-то о свежеприготовленных драконах по-киевски. Гусман не знал, что такое «покиевский», но захлёбывался слюной при одной мысли о нём.

Один раз – видел подол её любимого платья. Он решил, что это сон, ведь обычно подолы не мелькают под потолком.

Что именно ему довелось испытать: холодную мокрость или мокрую холодность? Жаркий холод или холодный, пробирающий до мурашек жар? Страх или удовлетворённое «так мне и надо»? Он не мог сказать точно.

Что бы то ни было, всё осталось позади. И когда гусёнок успокоится, успокоится и он – уже навсегда. Сколько птенец проживёт без него? День? Два? Гусман надеялся, что недолго.

Ведь чем быстрее, тем проще. Не зря герои из бабушкиных сказок умирали в бою, а не от любви, как в песнях странствующего музыканта, что однажды проходил через деревню. Конечно, в итоге страдали все. Но, судя по тому, что он слышал, с копьём в сердце страдания длились мгновение, а с любовью в том же месте – годы.

Если бы он вырос и стал воином, то непременно постарался бы умереть в бою. Да. Само собой. Но он умрёт сейчас, и это тоже хорошо.