Попаданец с четырьмя колёсами

А там уж… Сейчас, после нынешней неудачи, я как-то сдержаннее стал относиться к предстоящему оживлению двойника. Да, хотелось бы, да, побыстрее, но… А вдруг всё же не получится?

Я понял, в чём причина моей нерешительности и перестраховки: не хотелось разочаровываться! Пока есть мечта, на что-то ещё можно надеяться. А вот когда все мечты рухнут… Нет, лучше уж сделать попозже! А пока всё проверить, подумать…

— До увидзенья! — по-польски попрощался я с гномами и покатил к Памплисиодору.

«Да, придётся им как следует повозиться! — думал я, выруливая по переполненным прохожими улицам.

— Электричество — та ещё магия! Не каждому в руки даётся!».

Но по-иному помочь гномам я не мог — я ведь и сам не знал, по какому принципу работаю. В этом мире, если говорить точнее. Может, в моё существование тоже какой-нибудь маг вмешался. А тогда что? Придётся гномам искать этого мага? А может, проще забросить моего двойника через портал на Землю, в какую-нибудь мастерскую, пусть его там доведут до ума, а потом уже вернуть обратно? Думаю, пара золотых у гномов найдётся.

Надо подкинуть им ещё и эту идейку.

Памплисиодор оказался дома. И это было очень кстати. Нет, если бы его не нашлось на месте, я бы свободно смотался в Академию и отыскал бы там мага-профессора. Но с Памплисиодором всё-таки как-то проще. К тому же назревала необходимость решить один немаловажный вопрос… Весьма щекотливый. Очень уж жалко разлучать наших влюблённых! Некрасиво это. А без домкрата я не могу, поэтому отпускать его куда-то на сторону не хочется.

Не то, чтобы он мне очень уж нужен, но… как-то привык я к нему. Прикипел душой, что называется. И летать с метлой мне тоже легче, чем без неё. Напрягает разве что необходимость постоянного вытаскивания её из багажника и установки снаружи на хомутах… Надо бы выяснить, сможет ли она выполнять свои летательные функции, если будет постоянно находиться в багажнике? Домкрат, я полагаю, подобному положению дел только обрадуется.

— Здравствуй, дорогой! — поприветствовал я вышедшего мне навстречу Памплисиодора, широко распахнув всё, что имелось в наличии: дверцы, «дворники» и зеркала заднего вида.

Последние мне давно хотелось обозвать «зыркалами», потому что в них — или ими — мне приходилось посматривать лишь время от времени.

— О! Наконец-то! — обрадовался Памплисиодор, тоже раскинув руки в стороны. И я обрадовался тому, что он обрадовался. А поскольку он обрадовался мне, то я обрадовался вдвойне.