Попаданец с четырьмя колёсами

Как-то у них там это всё увязывалось с необходимостью вступать в схватку либо на голодный желудок, либо на полностью опустевший. А на мой взгляд, если человек, а особенно воин, не поест, то фиг он вам как следует навоюет.

Короче говоря, я проторчал на предстоящем поле битвы всю ночь, а враг соизволил явиться лишь спустя четыре часа после восхода солнца. Ну, мне-то, в общем, параллельно, кто там себе чего и о чём думает, однако враги, похоже, считали иначе. И построение своё они начали тик в тик с перемещением часовой стрелки на позицию «9-00».

Надо ли уточнять, что битва происходила летом?

Я дал им возможность построиться так, как им и хотелось. Это ведь, по сути, совсем ничего уже не решало.

Допускаю, что со стороны врагов в мою сторону во время их построения было отпущено немало различных шпилек и шуточек. Но, во-первых, они меня не задевали, а во-вторых, я ни одну из них не слышал. Ну и в-третьих, плевал я вообще на всех врагов вместе и на каждую их шуточку по отдельности.

Я… медитировал. А проще говоря — обращался мыслью в прошлое. Вспоминал все прошедшие битвы, когда-либо случившиеся на нашей Земле, вспоминал героев этих битв — как известных, так и оставшихся в неизвестности, вспоминал и тех, на защиту которых вставали эти известные и неизвестные герои, и которые остались жить благодаря этим известным и неизвестным героям…

И ещё подумал о том, что в таком вот формате у нас сражений давно уже никто и ни с кем не ведёт. Сейчас больше предпочитают разного рода удары исподтишка: диверсии да компьютерные атаки.

А чтобы вот так, «лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза», это вряд ли. Да и я, собственно говоря, не собирался.

Впрочем, это был их выбор: они видели, против кого шли. И, наверное, предполагали, каковыми могут быть последствия. А уж на что надеялись и рассчитывали — пусть останется на их совести. Они хотели генерального сражения — они его получили.

Нет, я не оставался один на поле боя — дружины гномов и регулярные императорские войска подошли тоже.

И воспрепятствовать им в этом я не мог. Я мог лишь попросить их военачальников не вмешиваться в бой на первых его этапах, дать мне оттянуться самому как следует. И лишь потом… или в случае моего грандиозного фиаско или, попросту говоря, неуспеха, самим вступать в битву. А пока они занимали позиции поодаль или в засаде.

И вот настал самый решающий момент: войско врага двинулось на меня, в мою сторону.