Попаданец с четырьмя колёсами

А потом он начал камлать — ну, или совершать действия, весьма похожие на камлания: бил в бубен — бубенчики на полях его шляпы отзывались тихим звоном, устраивал вокруг меня половецкие пляски, завывая диким голосом… Я ещё подумал, что сюда все его соседи сбегутся. Но даже кошки не почтили нас своими визитами, а уж они, я полагал, обязательно должны были поддержать знакомые завывания.

И — ничего не происходило. Даже когда он рухнул в изнеможении и лежал на траве навзничь, раскинув руки в стороны и отбросив бубен, тоже ничего не произошло.

Я так и подумал, что у него ничего не получилось. Понятно: молодой, неопытный…

Но когда он встал, пошатываясь, и подошёл ко мне, я увидел на его лице улыбку.

— У меня получилось! — прошептал он. — Я видел!

Видел он… А я вот так ничего не видел, кроме бесплатного представления.

— Я видел твой мир! — заявил он и опёрся о капот.

— И только-то? — скептически осведомился я.

— Разве этого мало? — обиделся он.

— Гм, кому как… Ну ладно, рассказывай, что ты видел.

Может, ты вообще не мой мир видел. — Когда я захочу, я могут быть очень противным. В глазах у мага мелькнуло что-то похожее на испуг, но он тут же взял себя в руки и расслабился:

— Нет, твой! И тебя я там видел, — он похлопал по капоту. — Вот точно с таким рисунком.

— Это не рисунок, а аэрография, — поправил я его.

— Ну, пускай будет графия, — согласился он. — И кровь на рисунке…

— Что-о?! — я обалдел. — Какая кровь?

— Человеческая, — пожал он плечами.

— А что тут такого? Без крови ты бы сюда ни за что не попал! Для всех путешествий между мирами обязательно человеческая кровь нужна. Без неё — никак.

Я ошарашенно молчал. Так что теперь получается: я — убийца? Я убил человека? Того парня, который перебегал… переходил дорогу передо мной? И моему хозяину теперь грозит срок?

Несколько минут я вообще не мог ни о чём ни думать, ни, тем более, говорить. Да и не хотелось, откровенно говоря.

И зачем я только решил узнать, как попал в этот мир? Ну какая мне разница? Правду говорят: многие знания — многие печали.

Я от расстройства и от прихлынувшего откуда-то жара распахнул все дверцы и принялся обмахиваться «дворниками».

А потом мысли мои начали постепенно возвращаться на прежнюю дорогу. Стоп-стоп-стоп! Во-первых, пока ещё ничего не ясно. Я ехал не с такой уж большой скоростью, чтобы насмерть сбить того идиота.