Бред сивой кобылы

Но пережеванная капуста никуда не исчезла, а миазмы в ночном воздухе разлетелись не хуже комаров. Музыка сбилась с ритма, трубач дал петуха, а скрипочка запиликала так, словно ее старались распилить надвое вороватые цыгане, чтобы продать на запчасти в базарный день. Гости заволновались, дамы уткнулись носами в надушенные платочки, а кавалеры прикрывались рукавами и морщили носы. Привратник согнулся пополам и наклонился к стене сторожевой будки, избавляясь от ужина не предназначенным природой способом.

Пока он был занят столь важным делом, Ивашка спешился и ссадил девицу. Они беспрепятственно пробрались мимо сторожа и быстрым шагом двинулись к накрытым столам. Я потопала следом, но у первой клумбы свернула в сторону парка и скрылась в густом кустарнике под покровом ночи.

Постепенно беспорядок, вызванный нашим эффектным появлением, успел сойти на нет. Зловонную жижу присыпали песком, а взбудораженных крестьян отогнали подальше от забора. У ворот выставили дополнительную охрану, но ни Ивашку, ни чумичку так и не нашли.

И если первый все время терся у столов с едой, то вторая исчезла без следа. Как человек, не лишенный совести, мой хозяин отправился ее искать с гусиной ножкой в руке. Когда он приблизился к кустам, за которыми мне приходилось прятаться от толпы, я приветственно заржала. А он подпрыгнул, уронил гусиную ножку на траву и выругался сквозь зубы.

Не «как твои дела» или «как я рад тебя видеть», или там «сколько лет, сколько зим», что было бы естественным после разлуки.

Я даже обиделась слегка на столь холодный прием, но тут же вспомнила, что расстались мы всего полчаса назад, и сменила гнев на милость.

Музыканты, успевшие отойти от шока после газовой атаки, спонсором которой выступала ваша покорная слуга, с недюжинным энтузиазмом играли веселенький мотивчик, словно за каждую ноту им платили по золотой монете. Нарядные франты в центре лужайки высоко задирали коленки перед приседающими в реверансах кокетками и вертелись в такт мелодии как заводные болванчики.

В идеале, появление белокурой красавицы на балу должно было произвести фурор и трепет в сердце принца. На деле же прибытие замарашки никто не заметил, и самодержец все так же скучал на балконе в массивном кресле, равнодушно наблюдая со стороны за танцами и прогуливающимися парами. Даже оттуда, где стояли мы с Ивашкой, было видно брезгливое выражение на его породистой физиономии.