Продолжение следует, или Воронежские страдания

Били их русские патриоты и будут бить!

Влад договорился с шефом, что они, как бы защищая, смешно сказать, якобы честь русской б…, примерно накажут этого черного, а в назидание наклеят на дверях универа, где этих учится тьма, листовки, типа: «Черные! Руки прочь от русских девчонок! Девчонки, позор вам! Мы – за возрождение святой России!» И было бы очень наглядно, да только Нос, козел, перепутал этого негритоса с другим, правда, очень похожим на него. Ну спутали, подумаешь, большое дело, так шеф через Лешу-бармена передал, чтоб Влад не рыпался, никуда не ходил, пацанов от себя не отпускал, а сидел и ждал звонка от него.

И никаких лозунгов, что тоже обидно…

Бык сидел спиной к той компании, а оборачиваться и привлекать к себе внимание Влад ему запретил. И тогда он сказал:

– Нос, поменяйся с Быком местами, – и когда парни пересели, показал Быку: – Видишь вон того, рослого?

– Ну… – почти промычал Бык.

– Гну, твою мать, – тихо выругался Влад. – Вот он и есть тот, кого мы должны были приделать.

А Нос нам кого подсунул? Сам – козел, а шеф теперь с меня шкуру спускать собирается. Сидите тут и никуда не рыпайтесь! Сосите пиво и помалкивайте, ждите команды, а Колун придет, пусть тоже ждет…

Нос захотел возразить, но под жестким взглядом Влада как бы сдулся. И в этот момент Влад увидел, что ему кивнул бармен. Он тут же поднялся и ушел за стойку, внутрь помещения блока питания.

Его друзья продолжали с отвращением наблюдать, как наши русские телки внаглую лезли к тем чернокожим, которые на них и внимания-то не обращали, так, снисходительно посмеивались, похлопывали по плечам, что-то шептали на ушко, от чего телки вздрагивали и заливались хохотом, то есть вели себя в высшей степени неприлично.

Вот бы самое время напомнить им про честь, блин, русского человека, об которого все эти, приезжие, вытирают свои грязные ноги… Противно!.. Но Влад не велел дергаться, а он – начальник.

А «начальник» между тем, держа в руке протянутый ему барменом Лехой мобильник, прошел через все подсобное помещение пивного кафе-бара и оказался в служебном дворе, заставленном пустыми контейнерами, ящиками, бочками и картонными коробками – в связанных пачках.

Огляделся – никого, и тогда только поднес трубку к уху.

– Я слушаю, Василь Савельич… – обиженным, глухим голосом сказал он, хотя только что говорил с приятелями уверенно и раскованно.

– Плохо, вижу, ты слушаешь меня, парень.