Были когда-то и мы рысаками

Были когда-то и мы рысаками

Белочка Тилли

Были когда-то и мы рысаками

Винни-Пух сидел на берегу пруда и болтал ногами. Завтрак уже кончился, а до обеда он был совершенно свободен.

– Здравствуй, медвежонок Пух, – Пух обернулся. Старый ослик Иа-Иа стоял неподалёку и, грустно вздыхая, рассматривал своё отражение в воде.

– Привет, Иа! – обрадовался Винни–Пух. – Как ты поживаешь? Что ты там ищешь? Твой хвост на месте!

– Спасибо, медвежонок Пух. Я знаю. Я разглядываю себя.

– Себя?! – от удивления Пух вскочил. – А зачем? Зачем себя разглядывать? Ты есть и – всё!

– Нет, медвежонок Пух, – покачал головой.

– Это очень важно – знать, какой ты. Особенно, когда ты становишься старым.

– Старым? – удивился Пух. – Разве ты старый?

– Да, медвежонок Пух, я – старый ослик. Я давно живу на свете, многое видел, многое помню. И уже очень мало что могу.

– Почему?! Ты можешь плясать, петь песенки. Ты можешь разговаривать со мной, ты можешь смотреть в пруд, наконец!

– Ах, медвежонок Пух! – снова вздохнул Иа-Иа. – Как ты ещё юн и наивен.

Всё это прекрасно, но этого иногда так мало!

– Так чего же ты ещё хочешь?! – изумился Пух.

– Любви, медвежонок Пух. Все хотят любви. Ведь ты же хочешь любви?

– Хочу, – даже растерялся Пух.

– А знаешь ли ты, что такое любовь? Любил ли ты когда-нибудь?

– Конечно! Я мёд люблю! Он вкусный! Кричалки сочинять люблю! Это интересно! Пятачка люблю! Он классный! И тебя тоже люблю! Ты тоже классный!

– Это всё не то, медвежонок Пух, – снова вздохнул ослик. – Любил ли ты когда-нибудь так, что терял голову?

– Нееет, – энергично замотал головой Пух.

– Она мне самому нужна, даже если в ней опилки. Должен же я как-то кушать!

– Тогда ты меня не поймёшь. Сегодня рано утром я забрёл на конюшню. Так, случайно шёл мимо. И увидел там молоденькую лошадку. Ах, она была так прекрасна! Я попытался сказать ей об этом, но она только рассмеялась и сказала, что я вряд ли смогу даже влезть на неё... Ах, это было так грустно...

– Постой, Иа, – Пух озадаченно чесал в затылке, – но ведь это правда.

Разве у тебя получится залезть на лошадь?

– Да, теперь уже вряд ли, – Иа-Иа вытер кончиком уха сбежавшую слезу. – А когда-то получалось...

– Ты дружил с лошадьми? – изумился Пух.

– Да, медвежонок Пух. Я более чем дружил с одной красавицей. Она была для меня всем, я любил её...

Ослик мечтательно вздохнул.

– Наверное, она была очень красива? – осторожно спросил Пух.

– Красива? Ах, медвежонок Пух! Она была божественна! Один поэт даже посвятил ей стихи.