Арки: Лабиринты Кривоборья

— Угу! — принял к сведению Саша и представился с поразительным спокойствием, — Александр!

— А я Мила! При прошлой нашей встрече не успела представиться! Ты от кого на сей раз убегал? Опять от старухи? Она что, из болота выбралась?

В моем голосе прозвучали нотки истерики, я вздохнула глубоко и все-таки нашла в себе силы двинуться с места. Давненько я не проводила время столь активно. Хорошо, что обулась в старенькие, растоптанные кеды.

— Нет! Не от неё! — ответил он коротко, а мне хотелось бы подробностей.

Проковыляла в комнату, колени гнулись плохо, норовя превратиться в желе, вынуждая нерадивую хозяйку прилечь, да хоть на пол и как можно скорее! Лампа, которую до сих пор держала в руке, осветила квадратный стол, четыре табуретки вокруг него, три окна, узкий топчан и зев открытого очага.

С дровами! Я поставила лампу на стол.

— Радомир, не знаешь, как огонь разжечь?

— Нет, — отрезал он и даже показательно отодвинулся от очага подальше. — Не я хозяин дома! Никто, кроме него, с розжигом очага не справится! Придется обождать, надеюсь, он скоро придет!

В дверь снаружи что-то с силой врезалось, мы дружно вздрогнули.

Лис, хм, Радомир, пятясь задом, шаг за шагом утопал в дальний угол. Ветер взвыл в трубе, на пол из очага ссыпался пепел. Задрожали стекла в окнах. На столе появилась скатерть, красивенькая такая с вышивкой в славянском стиле. Лампа преспокойно стояла на ней. Саша снова начал трястись.

— Завернись в скатерть! — сказала я и потянула ее со стола.

Однако скатерть с места не двинулась.

Держалась будто приклеенная.

— Вам бы лучше ничего здесь не трогать, — с ехидной усмешкой наблюдал за моими безуспешными попытками стянуть со стола скатерть Радомир.

— Почему? — рявкнула я, доведенная всеми этими непонятностями до ручки, на смену истерики пришло раздражение.

— Потому что это дом хозяина леса, а с ним шутки плохи! — хмыкнул он, привалившись к бревенчатой стене избы.

Я призвана поражение, оставила скатерть в покое. Края её колыхнулись, по поверхности прошла рябь, и на столе появилась посуда с всевозможными яствами.

Пузатый расписной самовар, пышущий паром, а на его крышке стоял заварочный чайник, украшенный сшитой из лоскутков чайной бабой. Тарелки и кружки были расписаны яркими цветами и листьями. И еда так одуряюще пахла! Каша тыквенная, пироги, хм… лампа, плюшки, рыба жареная и картошка вареная. Я сглотнула, но от стола почему-то отошла на шаг и вопросительно взглянула на лиса. Тот пожал плечами. Саша потянулся к пирожку.