Мальчик-Которого-Нет

Прямой запрет мешал проникновению внутрь хогвартских домовиков до именного призыва. Но полностью закрыть все комнаты Северус не мог. Пришлось оставить открытые камины в кабинете и гостиной. Но вот на лаборатории профессор отыгрался. Туда даже Патронус не мог просочиться, войти — только приглашенный волшебник, а сложности защиты позавидовало бы Министерство Магии!

Кивнув на один из пустых рабочих столов, Снейп отошел к шкафам. Поттер понятливо плюхнул свой рюкзак у табуретки, вытащил рабочую одежду.

Ожидая жалоб или даже воплей, Северус выставил перед студентом пятилитровую банку с сушеными тараканами, пустую емкость чуть поменьше и ступку.

— Измельчить в порошок, — проинструктировал зельевар, а сам занялся подготовкой ингредиентов для очередной порции лечебных зелий.

Поттер жаловаться и не подумал. Переоделся, напялил перчатки, защитные очки и приступил к работе. Видя, что слизеринец уверенно сыпанул в ступку тараканов на одну треть объема, Снейп расслабился и переключился на нарезку вымоченных корней валерианы лекарственной.

— Профессор, а можно вопрос? — некоторое время спустя подал голос мальчишка, подняв на Снейпа свои душевынимающие зеленые глаза.

Северус едва обреченно не застонал. Поттер и его вопросы уже начали преследовать зельевара в кошмарах, но отказать студенту преподаватель не мог.

— Вы ведь учились в Хогвартсе в одно время с моими родителями, да? — озвучил Поттер то, что декан услышать не планировал.

— Да, Поттер, — чуть хрипло ответил Снейп. — Кто вам сказал?

— Это не великая тайна, — пожал плечами слизеринец. — А вы их хорошо знали?

Северус замер над разделочной доской.

И что ему сказать?

Да, Поттер, я знал ваших родителей очень хорошо? Лучше, чем хотел бы?

— С вашей матерью мы познакомились до поступления в Хогвартс, — скуповато начал мужчина. — Мы жили недалеко друг от друга…

Вернувшись к работе, Северус продолжил неторопливо рассказывать.

Поттер слушал очень внимательно. И делиться с ним оказалось удивительно легко. Может впервые за эти годы душу волшебника наполняли не боль, горечь, вина, обида или желание мести, а лишь светлая грусть и сожаление.

Лили была первым настоящим другом. И первым идеалом. Все кругом почему-то были уверены, что Эванс и Снейпа связывает что-то большее.