"Дом Живых". Арка вторая: "Башни в небесах"

Среди них множество тифлингов: на их родине не так давно произошёл выброс хаоса, обезлюдивший целое государство, и они не прочь сменить подданство. Впрочем, хватает и других разумных — отчего-то многие думают, что столице есть дело до чьих-то проблем. Но Всеношна занята собой и не очень интересуется тем, что происходит за её стенами. Стража на воротах не пропускает того, кто не может заплатить немаленькую пошлину, но беженцы не теряют надежды.

— Грустное зрелище, — комментирует Завирушка липнущие к стенам времянки и трущобы, выстроенные из городского мусора и им же пополняемые.

— Почему их проблемами никто не занимается? Ведь Всеношна так богата!

— Потому что если помочь этим, то завтра у стен будет стоять в сто раз больше, — отвечает Фаль. — А так есть надежда, что они пойдут и что-то сделают со своей жизнью сами.

— Мне кажется, ты к ним несправедлива. Не все могут решить свои проблемы самостоятельно. Я долго жила в монастыре, и птахи всегда помогали тем, кто оказался в тяжёлой ситуации.

— Боюсь, светские власти менее чувствительны к нуждам тех, кто не платит налоги. Единственное, что они им говорят: «Идите и найдите себе работу!»

Въездная плата заставила досадливо кряхтеть даже Спичку. Кошели с серебром, радовавшие после Жерла приятной округлостью, снова похудели. За большой фургон и гигантского ленивца насчитали как за целый караван, а торговаться со столичной стражей бесполезно. Правда, когда дварфиха, мрачнея лицом, рассчиталась, всем, даже Пану, выдали нашейную бляху, подтверждающую законность их нахождения в столице.

Бляхи велели беречь и предъявлять городской страже без возражений. Также выдали «парковочный талон» — кусок пергамента, дающий право оставить фургон на одной из «перехватывающих парковок» — больших площадей неподалёку от въезда, где за плату хранятся повозки караванщиков. Въезд в город им закрыт, да и не проедут они по узким улицам нижних районов. Здесь же расположены вольеры для тягловых и верховых животных, и, поскольку на ленивца они не рассчитаны, ему выделили отдельный загон, за который опять же пришлось платить вперёд минимум за неделю. Потом потребовалось оплатить корм, воду, уборку навоза... Спичка с тревогой взвешивает в руке стремительно худеющие кошели.

— Я слышала, что в столице жить дорого, но это уже просто грабёж, — возмущается она. — Если вы, мои дорогие в буквальном смысле актёры, не заработаете себе на прокорм, то наших запасов не хватит надолго, — мрачно сообщает она.