Машина Апокалипсиса

Ну ладно, дело твое. – я встал из-за стола, чувствуя, как мой вестибулярный аппарат отчаянно пытается побороть ударившие в башку винные пары. – Я пойду. У…удачи.

- Ты когда вернешься?

- Не знаю, - я остановился, уж больно резво вращалась вокруг меня комната. – Слушай, я перебрал, кажись. Не дойду.

- А оставайся у меня! – обрадовался Хатч. – Гаспар ничего… ик… не скажет. Вторая кровать свободна, выспишься как этот… как человек, и стража тебя не заберет.

- Точно, - я ткнул в Хатча пальцем.

– У меня уже был один привод. Больше не хочу.

Что было потом, я не помню – вырубился начисто. Чувство реальности пришло ко мне утром вместе с мерзким привкусом во рту, жуткой мигренью и прочими радостями похмелья. Хатч храпел во все форсунки, распространяя вокруг себя убойный аромат заношенных носков, пота и перегара, в комнате был полный бардак, на столе и под столом красовались пустые бутылки. Я с трудом сполз с кровати и доковылял до стола. К счастью, в кувшине была вода для питья, а в тазике у окна – для умывания.

Умывшись, я глянул на себя в настенное зеркало: хорош чувак! Китайцы бы безо всяких приняли тебя за своего. Во рту было гадко, будто бы там справляли нужду кошки со всего Авернуа, в животе гордо реял буревестник грядущей желудочно-кишечной революции. Эх, сейчас бы бабусиного огуречного рассольчику, да с укропом, со смородиновым листом, с чесночком! Или горячего кофе. Или, хотя бы, банку «Балтики»…

Ну, уж нет, такой способ снять стресс определенно не самый лучший…

- Эх, Вика, Вика! – пробормотал я.

– Видела бы ты меня сейчас.

Одевался я, наверное, с полчаса, борясь с накатывающей тошнотой и с ремнями кольчуги, которые никак не хотели затягиваться на нужную длину. Наконец, я был готов. Потряс Хатча, задумав проститься, но менестрель спал как убитый.

- Чистых диезов тебе, маэстро! – сказал я и отсалютовал спящему Хатчу, приложив руку к гудящей и во всех смыслах пустой голове.

Прогулка от гостиницы до конюшни по утреннему холодку меня немного освежила. Ариа, видимо, сразу учуяла идущий от меня ядреный запах, потому что зафыркала и отвернулась. Оседлав лошадь, я поехал в Орморк.

******************

В двадцати милях от Лоэле к югу находится огромная окруженная лесом равнина, которую местные жители называют Раздолом. Точно в центре этой равнины расположен плоский холм, известный как Орморкский.