Машина Апокалипсиса

Хозяин гостиницы сообщил нам, что до Лоэле осталось миль двадцать, не больше. Это радовало – очень скоро я отделаюсь от своего единорога и никогда в жизни не сяду больше в седло.

- Ужинать будете? – спросил хозяин, глядя то на меня, то на Марику.

- Непременно, - сказал я. – Ужин пусть подадут в комнату. Мне не терпится лечь и отдохнуть.

- Как будет угодно господину рыцарю.

Нет, все-таки обращение «господин рыцарь» гораздо больше ласкало мой слух, чем «лох»! Я расплатился с хозяином за комнату и за ужин, и мы с Марикой поднялись наверх.

Марика тут же разлеглась на кровати со стоном, который яснее ясного доказывал, что езда на единороге доконала и ее.

- Стяни с меня сапоги, пожалуйста, - попросила она.

- Если хочешь, я могу тебя раздеть.

- О, только не сейчас! Дай мне прийти в себя.

- Ты же хорошая наездница, Марика. Чего это ты так расклеилась?

- Не знаю. Наверное, с непривычки. Да и седло мужское. Спину будто огнем печет.

- Это была твоя идея насчет единорогов, - попенял я. – Может, оставим их тут?

- Мы обещали Винициусу оставить их на ферме Яна.

Надо держать слово, милый. И сделай мне, пожалуйста, массаж.

- С превеликим удовольствием, - я стянул с Марики курточку и начал разминать ей мышцы спины от шеи и до ягодиц. Марика охала и стонала так сладострастно, что я почувствовал определенное возбуждение. Однако тут появился слуга с подносом. Он застыл в дверях, наблюдая за моими действиями.

- Поставь на стол и ступай, - велел я ему, продолжая поглаживать и мять мою вампиршу.

Я делал массаж еще минут пять, после чего Марика заявила мне, что еще никогда не чувствовала себя такой счастливой.

- Отлично, - сказал я. – Теперь надо поесть.

- Я немного полежу. А ты ешь.

- Может, тебя покормить с ложечки?

- Ну, уж нет. Я вообще-то совсем не хочу есть.

Внезапно я понял, почему Марика так устала и расхандрилась. Ей нужна кровь. Она об этом не говорит, но не надо быть великим умником, чтобы догадаться, в чем тут дело.

- Надо было попросить задержаться этого мальчишку-слугу, - сказал я, ломая на тарелке жареную курицу.

- Может, его кровь бы тебя подбодрила.

- Это не смешно, Осташов, - Марика посмотрела на меня тяжелым взглядом. – Мне действительно нездоровится.

- А как же твои болюсы? Твой вампирский антипохмелин?

- У меня их больше нет.

- Пожалуй, мне придется стать твоим донором, милая.

- Осташов, ты мазохист. Тебе кто-нибудь об этом говорил?

- Ради тебя я готов на все. Даже готов лишиться пары стаканов крови.