Просроченная виза

А ради чего? Ради того, что однажды, в нужный момент, господин Авдеев подключит связи своего родственника? Бывшего начальника Четвертого управления КГБ?

«Контрразведка на транспорте» – знал, о ком идет речь, Турецкий.

Силин посчитал условия возможного договора неравными и сказал об этом. Вот тогда и объявилась щербинская братва, которая вежливо предупредила генерального директора о своем приходе, посоветовала не рыпаться без нужды, а проще – заперла его в кабинете, после чего отправилась в помещения склада.

Там тоже, как выяснилось позже, беседа с сотрудниками фирмы была краткой и очень содержательной, после чего нескольких непонятливых из них, в том числе и охранников, увезли машины «скорой помощи». Ну а так называемый бой алкогольной продукции на следующее утро можно было даже и не подсчитывать – достаточно взглянуть в накладные поступившего накануне товара. Там же, в сущности, были проставлены и суммы убытков. Загодя, словно нарочно. И суммы впечатляли – несколько десятков миллионов наших родненьких, «деревянных».

Доказательств прямой связи Авдеева со щербинскими уголовниками у Силина, естественно, не было. Хотя все казалось предельно ясным. Понаехавшая милиция составляла акты, писала протоколы, дергала свидетелей, которые, как скоро выяснилось, ничего толком и не видели, а налетчиков запомнить не могли, поскольку те были в традиционных шлемах-шапочках с прорезями для глаз и рта и в стандартном камуфляже, в котором нынче ходит уже пол-России.

Поди разберись…

Милиция не сделала и половины положенной работы, опечатала помещения и удалилась на отдых до следующего дня. А ночью на базе случился пожар. Он был бы куда ужаснее, если бы там еще хранилась уничтоженная бандитами накануне спиртоводочная продукция. Вообще катастрофа! Но тем не менее помещения выгорели дотла.

Пожарные мрачно шутили: «Было б еще хуже!»

Как в том анекдоте про трех преферансистов, что хоронили своего четвертого партнера, помершего от разрыва сердца, когда ему впилили восемь взяток на мизере втемную и на бомбе. «А если он в трефу пошел?» – «Мы б ему и девятую…» Да уж… хуже некуда…

После пожара Силин бродил несколько дней как потерянный. А потом вдруг твердо заявил, что они уезжают за границу. В Мюнхен.