Книга пятничных рассказявок. Красный том

Все обернулись.

Дракон облизнулся и повязал салфетку.

Через час крестьяне приблизились к хищнику, деликатно покашливая.

— А, это вы. Благодарю, благодарю. Вот, по пять золотых за каждого. Отличный обед, друзья.

Старший из крестьян кивнул, принимая благодарность.

— Господин дракон, так это, надо бы добавить.

Ящер удивлённо вскинул бровь, ожидая объяснений.

— За моральный ущерб, ваше чешуйчество. Такой ругани наслушались, пока вы соизволили отобедать.

А мы — люди богобоязненные, нам такое слушать не пристало.

Дракон захохотал:

— Добавлю, шельмы, исключительно за находчивость. Но в следующий раз затыкайте уши. Моральный ущерб, вот ведь придумали.

Властелин застолья

Гендальф тряхнул головой, стараясь прийти в чувство, и обнаружил себя сидящим за столом с бесчисленными тарелками и кубком, полным вина, в руке. А вокруг шумели хоббиты в застольном веселье. Странные, очень странные хоббиты.

Вовсе не такие, как были сто лет назад. Или двести. Старый волшебник уже плохо помнил, когда последний раз посещал тихую Хоббитонию.

— Вах! Батоно Гендальф, зачем грустишь, слюшай! Давай кушай шашлык, хороший шашлык. Сам Вано готовил! Пальчики оближешь, мёд, а не шашлык. И лобио, лобио обязательно кушай. Бабушка Дарико делала. Такого лобио ты нигде не попробуешь, только тут.

Маг послушно взял ложку, подвинул к себе тарелку и стал кушать, потому что, если он не будет кушать, ему придётся слушать длинные нескончаемые тосты, а потом пить.

— Дарагой!

Рядом с Гендальфом присел хозяин дома Бильбджо Торбишвилли.

— Ай, как рад тебя видеть. Хорошо, что зашёл. Гость в дом — радость в дом. Я как тебя увидел, сразу моему племяннику Фродиа сказал — вот идёт замечательный человек, сколько лет прошло, а до сих пор помню, как он меня пригласил к нашей родне.

А человек, который приглашает тебя к твоей родне, — это уже родной человек. Эй, слушайте, люди, замечательный тост родился!

Снова забулькало вино, и Бильбджо принялся долго славословить, прославляя гостя, себя, родню, оставшуюся дома, и дальнюю родню, к которой ходил в гости. Гендальф вздохнул. До самой смерти он будет помнить, как решил взять этого хоббита в помощь гномам для похода на Одинокую гору.