Книга пятничных рассказявок. Красный том

— Ну вы, послушайте! Я тороплюсь! Эта ваша работа, между прочим. Вы обязаны меня обслужить.

Гардеробщица, не спеша, вышла и лениво взяла куртку. Осмотрела и положила обратно на стойку.

— Вешалка оторвана. Без неё не принимаем.

И ушла обратно.

— Ну, пожалуйста! Давайте её так повесим. За капюшон можно.

В ответ прозвучало презрительное молчание.

— Ну, что вам стоит. Я вас очень прошу! Пожалуйста!

К гардеробу подошёл седовласый старичок. Твёрдо постучал по стойке костяшками пальцев и, гордо выпрямившись, стал ждать, устремив вдаль безразличный взгляд.

Служительница вешалок вышла к нему немедленно. Взяла пальто и выдала номерок. Старичок странно посмотрел на парня и величественно удалился.

— А, может, и мою, а? Мне ненадолго. Ну, очень надо!

Гардеробщица со своего места скрытно наблюдала за посетителем. Тот впал в депрессию, мялся у стойки, хотел побиться об неё головой, но передумал. Порывался уйти, но раз за разом возвращался. Наконец присел на скамеечку и обречённо стал ждать. Когда взгляд клиента расфокусировался, а лицо стало расслабленным, гардеробщица поднялась.

Подошла к парню, повесила куртку на вешалку и грохнула номерком по стойке, выводя посетителя из транса.

— Спасибо, спасибо огромное!

И молодой человек умчался через холл к лестнице.

Гардеробщица, мастер-дзен второй ступени, наблюдала за ним с улыбкой. Она хорошо помнила наставления своего гуру: «Только пройдя через отрицание, гнев, торг и депрессию человек приближается к смирению. А смирение есть шаг к постижению дзен».

Да, она помнила это. И из любви к каждому, несмотря на личные симпатии, ругань и крики, каждый день вела людей к просветлению. Долгие годы выводила людей из себя, заставляла покориться неизбежному и в конце смириться. Тяжёлая, неблагодарная, но такая нужная работа. Гуру может гордиться — на её счету были десятки просветлившихся у этой стойки.

Входная дверь хлопнула. К гардеробу шла девушка в светлой шубке. Гардеробщица вздохнула и пошла в подсобку взять книгу — опыт подсказывал, что с этой гордячкой ей предстоит повозиться.

Исторические личности

— Здесь у нас Наполеоны. Этот — времён кампании в Египте. Тот, в углу, после взятия Москвы. А стоящий у окна — перед Ватерлоо.

— И не ссорятся между собой?

— Они друг с другом не разговаривают, считают ниже своего достоинства обращать внимание на самозванцев. Хотите с кем-нибудь пообщаться?

— А кто с ними четвёртый?

— Это тоже Наполеон, только торт. Тихий городской сумасшедший.