Бабье царство. Книга 3. Экспедиция и наследие проклятой королевы

Игра мандолины сильно походила на треньканье балалайки, но при этом гармонично дополняла два других инструмента.

— Какой-то суп с бобами, луком и мясом, — ответил товарищ, подняв со столешницы ложку и помешав варево. — Щас заценим.

Он шумно отхлебнул немного, пожал плечами и выдал вердикт:

— Кушать можно. Похоже на гороховый суп со свининой.

Я подошёл поближе и наклонился над горшком. Да, пахло вкусно.

В этот момент за дверью раздались голоса, а потом она без стука распахнулась, и в комнату ввалились Урсула и Катарина.

У одной в руках был поднос с запечённой порче́ттой и караваем хлеба, у второй — вяза́нка колбасок, сырная голова, а под каждой подмышкой зажаты по две бутылки вина́ подешевле нашего, так как в склянках из низкокачественного мутного стекла.

— Я же говорила: по роже разок стукнуть, сразу всё появится! — громко заголосила тётя Урсула, ногой закрывая за собой дверь и отодвигая этой же ногой табурет с дороги. Мечница со стуком опустила на стол бутылки и шлёпнула колбасками. — Я у двери.

Ты со стороны окна, — добавила она, оглядев комнату.

— Я-а-а у-у-у… — тихо протянула Катарина и кивнула в мою сторону.

Андрюха хмыкнул, а Урсула разразилась бранью:

— Нет, сегодня ты под окном! Мало ли что пьяным дурам в голову влезет! — повысила голос на храмовницу умудрённая годами телохранительница и добавила: — Не умрёт без одной ночи с тобой!

— А разве можно на посту пить? — ехидно спросил лейтенант.

— Так это мне-е-е! — возмущённо протянула Урсула. — Кошка пить не будет!

— А тебе разве можно? — не унимался Андрей.

— С четырёх бутылок тиа Урсула но комо уна кубо.

Дословно это звучало: «Тётя Урсула не будет как бочка». В русском языке есть аналогичная фраза: «Не будет в стельку пьяной». В общем, не прошибёшь мечницу этой дозой.

Слова кончились. Под ногами веселье было в полном разгаре, а мы, еле шевеля ложками от усталости после долгой дороги, поели похлёбки и пригубили вина́. Даже Урсула лишь ополовинила одну бутылку, сунув остальные в мешок, который подложила под голову вместо подушки.

Ума не приложу, как мечница собиралась спать на такой неудобной подстилке.

Разместились. Затушили свечи. Но сон не шёл, и, слушая шум праздника и сопение товарищей, я подвесил на прищепку к балдахину небольшой светодиодный фонарик и, достав волшебную книгу, прошептал название: «Арте да фуэго — искусство огня»…

* * *

Сектантка Арселия стояла на коленях перед небольшим алтарём, где размещалась одинокая статуэтка.