Бабье царство. Книга 3. Экспедиция и наследие проклятой королевы

И верующий либо умрёт от страха, разъевшего сердце, либо повесится, устав ждать конца, ибо пророчество лишит его рассудка. А твои дуры верят в войну и сами приближают начало.

— Но ведь нерождённые пришли! — повысила голос богиня. — Пророчество сбывается!

Инфант засмеялся и встал. Он, конечно, мог послать деву на все стороны света разом, силы на это есть, а вот заткнуть раз и навсегда — нет, и потому придётся запугивать и уговаривать, переступая через свою гордыню.

— Ну, пришли и пришли. Это ещё не означает войну, — съязвил он.

— Но… — протянула женщина, уронив руки и опустив голову.

— Ты опоздала: многие уже позаботились о том, чтобы узнать, можем ли мы жить в мире и согласии с халумари. Ответ: можем. Лучше расскажи поподробнее, что лепетала перед уходом твоя выкидышня и куда она хотела направиться.

Богиня подняла заплаканные глаза и заговорила. Заговорила о нелёгком выборе отказаться от предавших её дочерей, о решении единственной живой сектантки отправиться к местам заточения тёмных богов, дабы уничтожить всех пришлых и навсегда запечатать их врата.

Выслушав женщину, инфант пошевелил шеей и забормотал вслух свои мысли:

— Похоже, всё складывается не самым лучшим образом, и надобно достать кнут и поторопить халумари.

Он поджал губы, посмотрел на богиню, а потом перевёл взгляд на лестницу, где в тени шевельнулись две чёрные фигуры — новые помощники.

* * *

Город... Сразу стала понятна уловка Урсулы со сломанным клинком. Стража у ворот опечатывала всем входящим оружие тонким льняным шнуром и свинцовой пломбой.

Одновременно с этим с каждого клинка собирали серебро. У назначенной для этой важной задачи чиновницы имелась особая табличка с указаниями, сколько золота, серебра или меди полагалось взыскать с путников. При этом клинки короче двух ладоней пошлиной не облагались, так как считались орудиями труда, а копья, алебарды, тяжёлые мушкеты и арбалеты и прочее оружие, с которым можно противостоять страже, проносить и вовсе запрещено. Кроме того, на выезде печать проверялась, и если она сорвана, то полагалась более значительная мзда.

Но судя по тому, что Урсула устроила у ворот целый спектакль с причитаниями и показными обидами и мольбами (мол, несёт большой меч в починку, а обломок оружием не считается и обязательному учёту не подлежит), к тому же сунула пару медяков, всегда можно договориться. За остальное оружие заплатили, сколько полагалось.