На исходе последнего часа

Туда надо полк солдат закинуть, чтобы что-то найти! Не говоря уже о том, что дождь в тот день сильный был, вряд ли что сохранилось.

Турецкий пожал плечами:

— Дождь дождем. Значит, придется отправить полк.

Трофимов довольно потер руки:

— Чего нам тут всегда не хватало, так это московского размаха.

— На особенный разгул не рассчитывайте, но в меру пошерстить все придется.

— С вашим приятелем пошерстишь, — снова ухмыльнулся Трофимов, кивнув на Грязнова.

— Об этом не волнуйтесь. Он еще свое слово скажет.

Джип уже давно выехал за город. Море было все время справа. Казалось, цивилизация осталась далеко позади. Дикие каменистые пляжи, прозрачно-чистая вода. Но уже через пятнадцать минут показался первый волнорез. Пляжи теперь были небольшие — через каждые сорок метров они разделялись двухэтажными бетонными понтонами. «Грибки» от солнца, раздевалки, душевые, спасательные и лодочные станции. Было очень жарко. Ленивые отдыхающие нехотя вносили себя в воду и оставались там надолго.

— Между Сочи и Адлером есть такое местечко — Бургас, — сказал Трофимов.

— Болгарское вроде бы слово?

— Ага, болгары когда-то отстраивали нам побережье. Многие даже жить здесь остались… Вот на тамошнем кладбище у Малаховых — семейные могилы. Через пару минут мы будем на месте.

Грязнов проснулся. В нескольких шагах от него стоял гроб с покойным. Турецкий с Трофимовым уже вышли из машины.

Турецкий смотрел на серое лицо человека, который, возможно, предчувствуя свою гибель, еще две недели назад просил прислать следователя-«важняка» из Москвы.

Широкие скулы, приплюснутый нос, тяжелый подбородок, уши плотно прижаты к голове — лицо боксера, в любой момент готового к схватке.

«Но уже поздно, — подумал Турецкий. — К несчастью, для тебя, мужик, все уже закончилось».

Удивляло, что Малахова хоронили как мирного, штатского человека.

Невдалеке, на дороге, стояло полтора десятка машин, хотя людей на кладбище было не так уж и много. Местные власти представлял вице-мэр.

Начальник городского управления МВД полковник Самсонов пожелал удачи Турецкому и Грязнову и уехал прежде, чем панихида завершилась. Многочисленную семью Малахова — жену, четверых детей, двух братьев, сестру и тетку — окружали сослуживцы, подчиненные убитого начальника уголовного розыска. Всех их Трофимов тихо называл Турецкому и Грязнову по именам. Присутствовало еще несколько молодых мужчин, про которых трудно было что-либо сказать, кто они, Трофимов их не знал.