На исходе последнего часа

 — Ложитесь на землю, обещаю забыть про тонну свинца, которую в нас выпустили! Давайте спокойно разберемся!

Фьюить-фьюить-фьюить.

— Слава, Слава, черт тебя возьми! — закричал Турецкий Грязнову.

Грязнов пошевелился, но не проснулся.

«Глухой» спустил собаку с цепи, и она огромными прыжками понеслась на Турецкого. Лишь двумя выстрелами удалось ее остановить. Пес отдал Богу душу в прыжке и уже мертвым свалился на Турецкого.

А двухметровый детина, длинно выругавшись, снова дал веерную очередь из «узи».

Раненный в плечо Трофимов отлетел в сторону.

И только теперь Грязнов наконец проснулся и, увидев эту войну прямо в десяти метрах перед собой, моментально выхватил «макаров» и, особенно не раздумывая, выстрелил четыре раза подряд. После этого делать было уже нечего. Наступила тишина.

Не может быть! Да нет, так и есть.

Турецкий вздохнул с облегчением. Ну Слава, ну, жук! Натурально…

Трофимов, зажимая рукой окровавленное плечо и растерянно глядя то на распростертое тело, то на сонного и не очень трезвого Грязнова, просто отказывался верить своим глазам.

Но все было именно так. Двое убиты. Остальные смылись.

Двухметровый лежал возле деревянного стола. Рядом с его вытянутой рукой валялся автомат.

Трофимов, скрипнув зубами, поднялся на колени, затем — на ноги. Турецкий подошел помочь ему.

— Сволочь, — морщась от боли, выдохнул Трофимов, снова опускаясь на землю.

— Жаль, — процедил Турецкий. — Теперь мы ничего не узнаем.

Глаза Трофимова заволокла белая пелена, и он потерял сознание.

Шок, понял Турецкий. Он осмотрел его и убедился, что пулевое отверстие лишь одно. Пуля застряла в плече. Это было скверно.

— Вот тебе и НЛО, вот тебе и якорь, — подвел итог Грязнов, засовывая пистолет в кобуру. — Переговоры прошли в теплой, дружеской обстановке. Как сказал бы мой племянник Дениска — полный отпад.

Из дачи, которая до этого служила им наблюдательным пунктом, вышла «вторая скрипка филармонического оркестра». В руках у нее были вата, бинт и перекись водорода.

— Слава, не пора ли нам посмотреть наконец, что в этом мешке? — не обращая на нее внимания, спросил Турецкий, направляясь к крыльцу. — Елки-палки, такое чувство, что здесь проводила учебные стрельбы хорошая рота солдат. — Он шел практически по сплошным гильзам.

— Держу пари, что не грязное белье. — Грязнов тоже двинулся вслед за ним. В результате «переговоров» мешок оказался прострелен в нескольких местах.